Потребовалось совсем немного времени, чтобы я оказалась там. Ваня сидел на одеяле. Капюшон куртки накинут на голову, ноги согнуты, а взгляд устремлен в прозрачно-серое небо. Я села рядом с ним и положила голову ему на плечо. Оно всегда было для меня надежным и самым удобным местом в мире.
– Почему ты была с
Я сразу поняла, про кого он говорил. Я почувствовала, как напрягся Ваня в ожидании моего ответа.
– Елисей сам меня нашел, чтобы извиниться.
– Целуя тебя? – с издевкой произнес Ваня. В его голосе буйствовал Северно Ледовитый океан.
– Он целовал мои волосы, – пожала я плечами. – Он, кажется, любит меня. Ну или что-то в этом роде.
– Тот, кто любит,
– Знаю.
Тот, кто любит, поступает по-другому – отступает перед трудностями, не верит в расстояния, ставит перед трудным выбором.
– Аня! – с отчаянием в голосе воскликнул Ваня, спрятав лицо в своих коленях. – Да что происходит? Почему этот мерзавец вообще оказался рядом с тобой?
Какое-то время я молчала, глядя на капюшон Ваниной куртки. Это была та самая куртка, в которой он был в Вене. Мы были так счастливы. А что теперь? А теперь придется рассказать все то, что я от него утаила. Не рассказывала, потому что не могла. Хотела разобраться в этом сама. И разобралась. Вот только какой ценой? Впрочем, какая разница! Все это идет лишь в довесок к моему основному решению уехать. Я сделала глубокий вдох и рассказала обо всем: о переписке в сети, о случайной для меня и совсем не случайной встрече для Елисея в торговом центре, о вынужденной поездке в машине. Ваня слушал, все так же уткнувшись лицом в колени, лишь изредка на меня посматривая и все больше и больше хмуря лоб.
– Ты пойми, я не рассказывала тебе, потому что Елисей – ничто в наших отношениях. Пустое место. С помощью тебя я почти излечилась от множества страхов. Но я должна была пройти этот путь одна, без всякой помощи. И я это сделала.
– Ты могла погибнуть, – охрипшим от волнения голосом сказал Ваня. – Ты хоть понимаешь, что он мог сделать с тобой в лесу?
– Да.
– Ох, Аня! Неужели ты думаешь, он оставит тебя в покое?
– Думаю, да.
– Почему он целовал твои волосы?
Я пожала плечами и лишь произнесла:
– Их больше нет.
– Кого? – не понял Ваня и впервые пристально посмотрел на меня.
Я сняла с себя шапку. Его лицо менялось в порядке испытываемых эмоций. Вначале это было удивление, потом сожаление, он ведь всегда любил мои волосы, а после понимание. Я сидела с единственным человеком, который всегда понимал меня без слов, и прощалась с ним. Еще когда я добиралась на крышу, во мне теплилась надежда, что у нас еще есть шанс. Но она оборвалась, как только я сделала первый шаг к Ване. Я все поняла без слов. Он позвал меня попрощаться.
– Мне нравится. Непривычно, но тебе идет, – сказал Ваня и провел рукой по моим волосам. По его глазам я видела, что он хотел поцеловать меня. Он даже чуть подвинулся ко мне. Подвинулся и передумал целовать. – Аня, расстояния не для меня, – сказал он тихим и сдержанным голосом, и я почувствовала неудержимое отчаяние в его тоне.
– Почему?
– Моя мама говорила, что тоже будет приезжать. Она ни разу не приехала.
Как же я раньше не сопоставила эти факты? Несколько лет назад Ваню покинула его мама. А теперь уезжала я. Вот только было одно “но”.
– Я – не твоя мама.
– Я знаю. Но больше не могу надеяться. Я не такой сильный. – Ваня опустил взгляд на свои ботинки. – Скорее слабый. И еще я – трус, Аня. Я боюсь, что ты меня все-таки сломаешь. Тогда, когда я тебя впервые увидел, я уже знал, что так и будет. Быть с тобой – это какое-то запредельное счастье, но это счастье дается совсем нелегко… Да, Аня, я все таки слабак.
– Нет. Это не так! Ваня, я же люблю тебя!
– Как и я! Но если что-то изменится, если что-то пойдет не так, я не выдержу. Понимаешь? Потому что так уже было. А ты, ты для меня все.
– Чего ты боишься? Того, что я разлюблю тебя? Что не вернусь? Чего?
– Всего. Все что угодно может произойти за эти месяцы… – Ваня повернул голову ко мне и посмотрел прямо в глаза. – Ты правда должна уехать?
– Да. Но, Ваня, я приложу все усилия, чтобы быть с тобой. Так не должно быть! Такая любовь не проходит, ее не искалечит расстояние. Мы справимся. Просто сейчас я не могу не уехать, ты же понимаешь.
– Тогда уезжай.
Беспросветная тоска накатила на меня. Вот и все. Что же ты делаешь, Ваня?
– Хорошо, – прошептала я, изо всех сил закусив губу, чтобы не закричать. А крик так отчаянно хотел вырваться на волю, чтобы быть услышанным.
– Я буду ждать тебя.
Я не поверила своим ушам.
– Будешь?
– Буду.
Ваня повернулся ко мне и поцеловал. Его поцелуй говорил о том, как он будет скучать без меня, как ему не хочется отпускать меня. Слезы потекли по моим щекам, и Ваня тут же смахнул их губами. Что же я делаю? Почему уезжаю от самого близкого, самого любимого человека? Так не должно быть. Сказки так не заканчиваются. Последнее предложение должно быть: “И жили они долго и счастливо”. Может, и мы когда-нибудь будем?
– Забудь все, что я сказал. Вернись ко мне.
– Я вернусь.