Гори полностью

Его голос не сковывал мои движения. Елисей остался где-то там, в комнате с яркими софитами и такой трудно открывающейся дверью. Он меня больше не тронет, никогда не тронет, потому что я уже другая. Феникс на моем плече расправил крылья и готов воспарить. Он не слышит криков позади, он не слышит быстрых шагов по грязно-серой дороге. Он летит, а с ним и я. Среди белоснежного леса, который вскоре станет зелёным, навстречу новой жизни, в которой не будет Вани. А кто же тогда будет? Хватит ли мне сил идти, бежать, лететь без него?

– Аня, стой! – раздалось совсем рядом.

Надо же, а мне казалось, что я и вправду летела, а не бежала по снежной дороге, и никто не должен был меня догнать. Но боль в ребре, которую я помнила еще в декабре, помогла мне понять, что дальше бежать бесполезно. Я резко остановилась и развернулась. Елисей был всего лишь в метрах четырех от меня, и теперь, видя мое безвыходное положение, перешел с бега на шаг. На его лице не играла победная улыбка, только тень ее скользнула в уголках губ.

– Ни в какой коттедж я не поеду! – хриплым голосом произнесла я, делая шаг к нему.

– Хорошо, – торопливо сказал Елисей. – Прости меня. Я не причиню тебе вреда, обещаю! Я люблю те…

Елисей не успел договорить последний слог, потому что я изо всех своих сил ударила в его красивое, утонченное лицо кулаком. И глядя, как он морщится от боли, а на щеке красуется след моего кулака, я закричала:

– Не смей мне говорить о любви! Ты даже не знаешь, что это такое!

Елисей посмотрел на меня хищным взглядом и подошел вплотную:

– Я знаю, что это такое! И сейчас я тебе покажу, что я всегда мечтал с тобой сделать.

– И какая это любовь? – после недолгой паузы, в которой мое воображение в очередной раз сыграло со мной злую шутку, с осторожностью продолжила я. – Что ты обо мне знаешь? Ты видишь только вот это. – Я небрежно обвела лицо рукой. – А какая я внутри, ты не знаешь. Ты не знаешь меня! Как ты можешь говорить о любви?

– Ошибаешься. Я знаю тебя. Ты – самая милая, самая добрая девушка, которую я только встречал. Ты не меркантильная, ты смелая и упрямая. Я могу быть счастлив только с тобой.

– Я не такая, – упрямо возразила я и увидела снисходительную улыбку на губах Елисея, которая быстро исчезла. – Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны? Я – школьница, а ты взрослый мужчина.

– История стара как мир, – тихо сказал он. – У Достоевского жена была моложе его лет на двадцать.... Очень многие мужчины выбирают себе спутницу жизни моложе себя.

– Точно, – с горечью отозвалась я, сразу подумав о своем отце. – Но это ненормально. О чем ты будешь разговаривать со мной? Или можно обойтись без этого?

– Нет! Я хочу с тобой разговаривать! – горячо произнес Елисей. – Я хочу узнать тебя на все сто процентов.

– Да я сама не знаю себя на сто процентов.

– Аня! – простонал Елисей. – Скажи, если бы тогда я так не поступил, был бы у меня шанс сейчас? Если бы я, как обычный парень, ухаживал за тобой?

Если бы жизнь была только счастливой… Если бы моя мама была другой… Если бы смерть не забрала кого-то очень близкого… Если бы любовь была вечна и ее не касались никакие препятствия…

– Елисей… – устало сказала я. – Если бы не существует в реальности.

– Я действительно разрушил все? – спросил он с отчаянием в голосе.

– Я уже была разрушена, – отрезала я.

– Что с тобой произошло?

– Я родилась.

– Девочка моя, чем тебе помочь?

– Я хочу домой.