Позже, когда я лежала и размышляла в постели, в комнате Вани, которую он любезно одолжил мне на ночь, сам решив переночевать в соседней, более холодной комнате, мне пришла в голову удивительная мысль о том, что я бесконечно счастлива. Счастлива, что была причастной к этому, для кого-то простому, а для меня удивительно душевному вечеру, к простой беседе, из которой я узнала много нового о мире искусства, к пожилой женщине, которая сидела передо мной и была красива не только внешне, но и душой. Таких людей я давно уже не встречала.
Я вдруг захотела рисовать. Рисовать так, как я делала это в средней школе. Не для соревнований, потому что моя мама далеко нелестно отзывалась о моих рисунках, хотя мой педагог хвалил меня за стиль и подачу, а для себя. И я пообещала себе, что первым делом, когда вернусь домой, займусь этим видом искусства. Я даже знала, что хочу нарисовать в первую очередь. Точнее, кого.
Дверь в комнату тихо приоткрылась. Было так темно, что ничего нельзя было рассмотреть. Я слышала, как пол начал поскрипывать от чьих-то шагов, приближающихся ко мне. Я знала, что в этом доме кроме меня были лишь Ваня и его бабушка, но я также знала, что до чертиков боялась темноты и неизвестности. Мои кошмары всегда находили изъян в моем сознании. Меня бросило в жар, потом в холод, голос пропал. Я ругала себя, что постеснялась попросить какую-нибудь настольную лампу в комнату, со светом которой я так привыкла засыпать, с которой мне было так спокойно.
– Аня, это я, – послышался тихий знакомый голос в темноте рядом со мной.
Кровать чуть заскрипела, и рядом со мной оказался Ваня, в чем-то теплом и приятном на ощупь.
– Ты напугал меня, – прошептала я, придвигаясь к нему и попадая в его распахнутые объятия.
– Прости. Я забыл… – он сглотнул. – о твоих страхах. И готов все исправить.
Ваня поцеловал меня в шею, задержав губы на моей коже. Он наверняка чувствовал, как бьется жилка, явный признак того, что я пребывала в волнении.
– Мне было так одиноко в комнате, что я не мог там больше находиться. Но если ты возражаешь, чтобы я был здесь, только скажи.
– Нет, я не хочу, чтобы ты уходил, – прошептала я, одновременно пугаясь того, что может произойти между нами в этой постели.
– Аня, я пришел не за тем, о чем ты подумала, – как будто прочитав мои мысли, тихо произнес Ваня. – Просто хочу быть рядом с тобой.
– Почему не за этим?
– А ты готова к этому?
– Не знаю…
– Вот когда ты будешь точно знать, тогда и…
Ваня не договорил, потому что у двери раздался легкий стук. Ваня молниеносно вскочил и спрятался за шкаф.
– Анечка, это я, – произнесла Надежда Георгиевна, входя и неся перед собой мягкий свет фонаря. – Я принесла тебе фонарик на всякий случай.
– Спасибо большое.
Я вылезла из кровати и подошла к женщине, чтобы поскорее взять фонарь. Мне очень не хотелось, чтобы Надежда Георгиевна увидела Ваню.
– У тебя все хорошо? Ничего больше не нужно?
– Все хорошо. Спасибо.
– Тогда добрых снов, милая.
– И вам спокойной ночи.
– И тебе спокойной ночи, Ванечка, – произнесла Надежда Георгиевна, прикрывая за собой дверь.
– И тебе, бабуль, – раздалось из-за шкафа.
Я слушала, как Ваня давился от смеха, а мне вдруг стало стыдно, хотя ничем плохим мы в эту ночь заниматься не собирались.
– Что смешного? Что подумает о нас твоя бабушка? – Я посветила фонарем в его сторону.
– Что-нибудь очень хорошее. Надо признать, что ты выглядишь очень привлекательно при свете фонаря в моем любимом свитере.
Я натянула свитер Вани вниз, но он все равно едва прикрыл мою попу.
– А ты выглядишь очень смешно в этой флисовой пижаме.
– Я знаю! – Ваня покрутился передо мной так, что я не смогла сдержать смеха.
– Тебе очень идет! – произнесла я, положив фонарь на пол и с ногами забираясь под одеяло
Ваня, недолго думая, сел рядом со мной.
– Ваня, а почему твоя бабушка живет здесь одна? Это из-за смерти дедушки?
– Да. Она больше не могла жить в городе без него. Когда ты теряешь кого-то близкого, то первое время не понимаешь, почему люди вокруг все также ходят на работу, гуляют в парках. У них все то же самое, а у тебя уже нет. И никогда не будет. Ты это знаешь сама…
– Знаю, – прошептала я. – Ты скучаешь по дедушке?
Робкий свет от включенного фонаря стелился по паркету, освещая контуры предметов. Ваня тяжело вздохнул.