Он и в самом деле не зря сверялся с небом и мхом на стволах — очень скоро деревья стали редеть, а впереди появились отчетливые просветы. Мы приободрились и прибавили шагу, я уже предвкушала, как растянусь под одеялом в своей кладовке, с Шариком под боком, как вдруг моя правая нога провалилась сквозь землю. Лодыжку пронзила острая боль, которую сразу же сменил ледяной холод. Я даже пискнуть не успела. Хорошо еще, что от удивления я просто села на землю, а не стала выдергивать ногу, рискуя сделать еще хуже. Смекнув, что я не просто так отдохнуть присела, ребята подбежали ко мне и помогли осторожно вытащить сбежавшую конечность. Оказалось, я угодила в лесной родник.
— Теперь я точно знаю, что такое «ключевая вода», — попыталась пошутить я. Нога совершенно занемела от холода, и я с удивлением обнаружила, что в ней засел обломок кола, который вошел глубоко в мышцу икры. Мы не осмелились его вытаскивать, тем более что по мере согревания из раны стала сочиться темная кровь, а вместе с чувствительностью накатила боль.
— Тебе срочно нужен врач, — испуганно пролепетал Макс.
— Где мы врача найдем в этой глуши, да еще на ночь глядя, — нахмурился Костя.
— Тогда в больницу надо отвезти!
— Никуда не надо меня отвозить, — запротестовала я. — Помогите до бабки Насти добраться, уж она должна знать, что делать.
— Я бы не стал доверять деревенской знахарке, — поджал губы Костя.
— А я бы стала, — отрезала я.
Костя подхватил меня под руку, Макс подставил плечо с другого бока, и мы похромали в сторону деревни.
Глядя, как Настасья деловито снует по избушке, греет воду, достает с полок и из ящичков какие-то травки и настойки, отрывает длинные полосы ткани от куска полотна, я удивлялась своему спокойствию. Почему-то я была абсолютно уверена, что с ногой все будет хорошо, несмотря на очевидную серьезность травмы. В голове всплывали смутные воспоминания, очень далекие, давно забытые. Такой же пахнущий травами полумрак, приглушенные причитания мамы за дверью, заботливая рука, втирающая мазь в мою ногу и спокойный и уверенный голос, размеренно заговаривающий жаркую боль, поднимающуюся от ступни и грозящую захватить все тело.
— На-ка выпей, — бабка сунула мне под нос плошку с дымящимся отваром. Я выпила, даже не спросив, что это. По вкусу и запаху — зеленый чай. Вьетнамский, по-моему.
Я улыбнулась и уже хотела поделиться этим открытием с Настасьей Осиповной, которая зачем-то окунула мою несчастную конечность в горячую воду, такую, что едва терпеть можно было, но обнаружила, что не могу и не хочу ничего говорить, а хочу откинуться в кресле и смотреть в закопченный потолок, слушая мерное бормотание знахарки:
«Что за странная присказка? Верно, заговор, чтобы кровь остановить», — лениво проплыла мысль, махнула хвостом и исчезла в темной глубине, которая качала меня на волнах, вниз-вверх, вниз-вверх, интригуя отсутствием дна. Интересно, а что там? Сейчас нырну поглубже и все узнаю. Вообще все узнаю!
— Ну все. Сейчас подорожник привяжу, а завтра утром повязку снимешь, — голос бабки Насти вернул меня, не дал утонуть в непознанном.
Подорожник?! Мне стало смешно. И стоило из-за подобной ерунды беспокоить пожилую женщину в столь поздний час? Подорожник я и сама могла бы приложить. Стоп, а куда палка из ноги делась? Когда бабка успела ее вытащить, причем так, что я и почувствовать ничего не успела?
Я непонимающе уставилась на лодыжку, на которой осталась лишь небольшая круглая ранка, на ведро с водой, красной от крови, и, наконец, на хитро усмехающуюся бабку.
— А как? — я не смогла полностью сформулировать вопрос, но выразила его лицом.
— После моего настоя дурман-травы я не то, что занозу вытащить, ногу бы тебе отрезать могла — ты бы ничего не почувствовала, — похвасталась она.
— Спасибо, что не стали отрезать мне ногу, — слабо улыбнулась я.
Настасья тем временем закончила возиться с повязкой и с облегчением выпрямилась.
— Не за что!
— Но как мне вас отблагодарить?
— Каждый благодарит по мере сил и возможностей, — многозначительно подмигнула Настасья.
— Денег у меня нет, — растерялась я. — А может, вам помощница нужна? Снадобья готовить, или травы сушить-разбирать. Костя завтра на работу выходит, Макс будет ремонтом занят, а мне все равно делать нечего.
— Что ж, помоги, чем сможешь, — согласилась бабка. — Может, и выйдет толк. А теперь ступай спать.
— А где ребята? — спохватилась я.
— Да здесь твои ребята, — проворчала знахарка, распахивая дверь. — Заходите уж, проводите вашу даму до дому. Хотя она и сама может дойти.
Парни робко вошли внутрь. Я бодро помахала им рукой. Макс радостно улыбнулся, а Костя продолжал хмуриться. Верно, злится, что я вечно во что-нибудь вляпываюсь.
