Женщины у соседнего костра затянули песню, красивую, но печальную — про девушку, которой ее возлюбленный поклялся в вечной любви, а потом бросил. С горя она утопилась, а на купальскую ночь явилась неверному в образе русалки и завлекла его за собой в реку. Ждало ли утопленников на дне совместное счастье, осталось неизвестным, так как вернулись настоящие девушки, веселые и шумные, сопровождаемые компанией еще более шумных парней. Среди них я заметила Макса с Костей и помахала им рукой. Макс ответил, а Костя сделал вид, что смотрит в другую сторону. Ему, наверное, эти народные традиции казались смешными и примитивными. Зачем же тогда он вообще пришел?
Я крутила головой, высматривая знакомых. Варвара, в длинном белом платье, с венком в распущенных волосах — вылитая русалка. А вот и Диана, тоже с распущенными волосами, в шелковом сарафане с потрясающей вышивкой, но хмурая. На Данилу она едва взглянула, он же как будто вообще ее не заметил. Или сделал вид, что не заметил.
Семен Федотов увидел в компании молодежи Никиту и нахмурился. Указал на него Петру, тот поднялся, подошел к младшему брату и что-то сказал ему коротко и сердито. Парень принялся было возражать, но, как я уже успела убедиться, в этой семье старший был всегда прав. Петр повысил голос, показал рукой в сторону деревни и Никита, понурившись, побрел в указанном направлении. Странно. Молод еще в подобных праздниках участвовать? Или наказан?
— Я отойду на минутку, — шепнул мне на ухо Данила и вскочил с места. Догнал Никиту, перебросился с ним парой слов, ободряюще хлопнул парня по плечу и вернулся ко мне.
— Пойдем, — он протянул мне руку и помог встать. — Сейчас все начнется.
— Что начнется? — с подозрением осведомилась я.
— А ну, ребята, становись в круг! — зычно крикнул Серега Кудряш, и Данила не успел мне ответить.
Началась веселая суматоха. Кудряш собирал парней в круг у главного купальского костра, а девушки оттеснялись подальше. Я занервничала — терпеть не могу всяческие праздничные конкурсы, хороводы и прочую чушь. Я пыталась объяснить, что предпочитаю быть зрительницей, а не участницей сего развлечения, но меня и слушать не стали. Данила оказался возле костра, а я в толпе девушек, которые шутили и хихикали.
— Что происходит? — спросила я у своей соседки, полненькой хохотушки-блондинки.
— Суженых выбирать будем, — взволнованно объяснила она.
— Кого-кого? — переспросила я.
— Ну, выбираешь себе парня, хлопаешь его по плечу, и убегаешь, — взахлеб принялась она меня просвещать. — Парень догоняет. Если догонит, то идете вместе прыгать через костер. Прыгать надо, держась за руки, и не расцепляться. Если расцепитесь — дурной знак. А если нет — суждено быть вместе.
— Что, все так серьезно? — недоверчиво спросила я.
— А как же! Но не каждую догоняют, — вздохнула он. — Вернее — кого-то и не стараются.
Я почувствовала себя неловко. Может, как раз меня и не постараются догнать? Вот попала так попала! Спорю на что угодно, что на Данилу не одна девица уже глаз положила и пока до меня очередь дойдет, его несколько раз «угонят». Я снова поискала его глазами, и была неприятно удивлена, увидев его чуть поодаль, рядом с Дианой. Девушка стояла мрачнее тучи и нервно кусала губы, а Данила что-то быстро ей говорил. Вот он ласково взял ее за руку, она попыталась улыбнуться, кивнула, и отошла в сторонку. А Данила как ни в чем ни бывало вернулся к костру. Может, они были в ссоре, и он пригласил меня на праздник ей назло, а теперь объясняется?
Ленька Фора уже хорохорился, и кричал, что любую догонит в два счета.
— Спорим? Фору даю, — предлагал он каждому наперебой, хотя непонятно было, кому эта самая «фора» предоставлялась.
Игра началась. Девушки резво подбегали к парням, дотрагивались до плеча избранника и бросались наутек. У каких-то пар погоня оканчивалась поимкой беглянки, едва начавшись, к очевидному взаимному удовольствию, другие резво устремлялись в лес и подозрительно долго задерживались там. Я заметила и «непойманных» девушек, возвращавшихся к костру. Они отнюдь не выглядели довольными своей быстротой. Некоторые снова вставали в очередь.
Кумушки у костров глядели во все глаза, и после каждого забега их головы склонялись друг к другу в оживленном обсуждении. У кого-то интерес был чисто праздный, но у многих в игре участвовали сыновья или дочери.
Вот рыжеволосая девушка, волосы которой были украшены лентами, как лошадиная грива, бойко подскочила к Даниле, хлопнула его по плечу и бросилась бежать. Данила устремился следом. Никогда бы не подумала, что он так медленно бегает! Пыхтит на ходу, еле перебирая ногами, да еще и за бок держится. В зрительской толпе послышались смешки. В конце концов, он остановился, делая вид, что не может отдышаться, и, изобразив всем видом сожаление, вернулся в круг. Вернулась и рыжая, и, не скрывая досады, снова встала в очередь.
