Я с удвоенной силой принялась биться в проклятую дверь. Что же делать? Передо мной отчетливо предстал весь ужас моего положения: я одна в горящем заброшенном доме, и никто даже не знает, что я сюда пошла! Я испустила полный отчаяния вопль, и вдруг услышала в ответ знакомый лай, а через несколько секунд в лаз проскочил чихающий от дыма Шарик. В первый момент я обрадовалась ему, но потом до меня дошло, что на роль спасителя он не годится. А счастливый Шарик прыгал вокруг и звал как можно скорее убраться из этого места, которое с каждой секундой все больше и больше наполнялось дымом. Он предлагал воспользоваться тем же ходом, через который он проник сюда, и для наглядности несколько раз пролез туда и обратно, а потом выжидательно гавкнул.
— Прости, милый, — сказала я дрожащим от слез голосом. — Мне никак не пробраться за тобой. Уходи, спасайся сам.
Шарик непонимающе смотрел на меня, потом подбежал и сел рядом. Он никуда не собирался уходить. И я вспомнила, как в его первое лето мы отправились вместе на озеро. Чиху было тогда где-то полгода, он выглядел как совершенный крысенок: тощий, с редкой шерсткой и тоненьким веревочным хвостиком. Я оставила его ждать на полотенце, сама прыгнула в воду и поплыла к другому берегу. Вдруг с пирса послышались крики. Я обернулась и увидела, что мой крошечный пес с выпученными от ужаса глазами, полный решимости, плывет за мной. Я как можно быстрее поплыла к нему и вместе мы вернулись на берег. Еще несколько раз я пыталась войти в воду, но результат был один: щенок бесстрашно прыгал за мной. Для него это озеро было огромным океаном, плавал он в первый раз в жизни, и высота пирса была для него велика, но он прыгал за мной, не раздумывая, без истерик, с какой-то отчаянной уверенностью. И тогда я подумала, что и в огонь он кинулся бы за мной, не раздумывая. Никогда не предполагала, что мне придется в этом убедиться.
— Ну уж нет! — я вскочила на ноги и закричала на Шарика, — Уходи! Пошел вон!
Я топнула ногой. Песик испуганно отбежал на пару шагов. Я топнула еще раз, потом схватила табуретку, и грохнула ее что было силы об пол. Шарик отскочил, с ужасом и недоверием глядя на меня. Потом все же сделал несколько шагов ко мне, и тогда я пнула его. Пнула так, что он отлетел, и взвизгнул от боли и обиды. Потом бросил на меня тоскливый взгляд и шмыгнул в лаз. Я для надежности закрыла его табуреткой. Надеюсь, он сможет выбраться из дома.
А потом я упала на пол и зарыдала. Глупо, но плакала я не о том, что вот-вот погибну, а о том, что последнее, что запомнит обо мне мой пес, это как я его ударила.
Дыма становилось все больше, я начала кашлять. Нашла какую-то мокрую тряпку и прижала к лицу, пытаясь дышать сквозь нее. Минуты проходили мучительно. Лампочка моргнула и погасла. Становилось жарко. Обливаясь потом, я стучала ногой по двери что было сил, а потом свалилась на пол. Перед глазами все поплыло, и меня проглотила темнота.
Темнота была полная и абсолютная, в ней не было ни звуков, ни запахов, ни ощущений, ни времени. Только стремительной спиралью уходило куда-то сознание, растворяя остатки моего существования. Скоро от сознания осталась одна искорка, готовая погаснуть в любой момент. И вдруг мое «я» обрушилось на меня вместе с потоком холодной воды. Мгновенно вернулись все чувства, я поняла, что лежу с закрытыми глазами на траве, что в спину впивается какая-то колючка, что руки и ноги ужасно ломит, глаза щиплет, а голова раскалывается. И еще меня только что облили ледяной водой, и кто-то нещадно трясет за плечи и просит срывающимся голосом:
— Катя, очнись! Пожалуйста, открой глаза! Катя, ты меня слышишь?
— Слышу, — проговорила я, с трудом ворочая непослушным сухим языком. — И перестаньте меня трясти — мне и так плохо.
Трясти перестали, а вместо этого обняли и прижали к груди. Мне стало очень любопытно, кто это, и я неимоверным усилием разлепила веки. Глаза уже не просто щипало, они горели, но я сумела разглядеть лицо Данилы в нескольких сантиметрах от моего и от неожиданности снова зажмурилась.
— Как ты меня… нас напугала, — произнес Данила. Его голос действительно дрожал, или мне показалось?
Вас напугала? Ты себе даже не представляешь, как я сама испугалась. Никогда в жизни так не пугалась, и, надеюсь, больше не придется. Кстати, нас, это кого? Я снова открыла глаза, высвободилась из рук кузнеца и огляделась, придерживаясь за его плечо: качало меня сильно даже сидя. Оказалось, рядом стояли перепуганные Костя и Макс. Костя был перемазан сажей. Макс, быть может, тоже, но на нем разве разглядишь? И тут я вспомнила кое-что очень важное и резко повернулась к Даниле. В глазах снова все поплыло.
— А где Шарик? Он был со мной, но я его прогнала! Ты его видел?
Данила растерянно оглянулся.
— Он бросился в дом, и залаял возле заклинившей двери. Я выломал дверь и вытащил тебя, а его больше не видел.
