Кузнец посмотрел в сторону проклятого дома, я повернула голову и застыла от ужаса. В небо взвивался столб огня и дыма, в котором лишь угадывался силуэт строения.
— Он что, остался там? — слова болезненным комом застряли у меня в горле, а разум отказывался поверить в них. Данила сокрушенно молчал.
И тут Костя, уловив суть разговора, приблизился к нам, расстегнул рубашку, и оттуда высунулась родная рыжая мордочка, которая от души чихнула и тявкнула, заявляя о своем желании выбраться. Костя бережно вынул песика из-за пазухи и поставил на землю. Шарик стрелой кинулся ко мне, повизгивая и виляя хвостом с запредельной скоростью. Он весь превратился в сгусток рыжей радости, который вертелся, лизался, визжал и лаял одновременно. Я схватила его на руки, уткнулась в него лицом и разрыдалась от облегчения. Слезы градом лились из глаз, облегчая жжение и смывая сажу с лица, а я шептала песику:
— Прости меня, пожалуйста, прости, я не хотела обижать тебя.
— Он прибежал к нам и позвал за собой, представляешь, — начал рассказывать Костя. — Я думал, что так только в кино бывает. А он начал лаять и крутиться на месте, а потом побежал прочь, останавливался и снова лаял. Мы кинулись за ним, а ему как будто это и нужно было, так припустил, что не догнать было. Увидели, что из дома валит дым и поняли, что с тобой беда. Когда подбежали, Данила уже ломал дверь.
— Я как раз возвращался из города, и тоже заметил дым, — объяснил Данила извиняющимся тоном, словно хотел попросить прощения у Кости за то, что опередил их. — Рванул сюда, посмотреть, не нужна ли помощь и увидел, как в дверь проскочил Шарик и юркнул куда-то вниз. Понял, что он мог так рваться только к хозяйке и начал действовать.
Я слушала его невнимательно и пристально смотрела на Костю, который, склонившись надо мной, гладил Шарика.
— Значит, ты полез в огонь за модным аксессуаром? — недоверчиво спросила я его.
— Я же знаю, как он тебе дорог, — нехотя ответил он. — Да и как я мог бросить пса, который спас свою хозяйку?
— Спасибо, — от души сказала я. Потом вспомнила, что не удосужилась поблагодарить своего спасителя, но он уже удостоверился, что падать в обморок я больше не собираюсь, оставил нас и направился к подъехавшим пожарным. Со стороны деревни бежали встревоженные люди, быстро собиралась толпа.
— Катя, ты идти сможешь? — заботливо спросил Макс.
Я попыталась встать на ноги, и к моему удивлению, это вполне удалось, я только совсем слегка покачнулась и ухватилась за Костю, чтобы не упасть. Он поддержал меня, и через его плечо я успела увидеть, как кузнец исподлобья взглянул на нас.
«Неужто ревнует?» — сердито подумала я, глядя как Данила решительно приближается к нам, хмуря брови. Но он просто бросил Косте ключи от джипа.
— Отвезите Катю к бабке Насте, она скажет, надо ли ехать в больницу.
— Конечно, нет! — запротестовала я, недовольная тем, что мое мнение при этом вообще не учитывается. Данила даже не соизволил посмотреть на меня и вернулся к своим пожарным. Наверняка в детстве спасателем мечтал стать.
Макс с Костей помогли мне залезть в машину и оттранспортировали меня к знахарке. Дома ее не оказалось, и Макс побежал на поиски по соседям, а Костя помог мне войти в дом и уложил на хозяйскую постель. Потом присел на кровать и с выражением крайнего участия и заботы спросил:
— Объясни, пожалуйста, за каким чертом тебя понесло в этот проклятый дом?
Я опешила от постановки вопроса и принялась оправдываться, как школьница:
— Это всё из-за той цыганки, Зары. Вчера я ходила к ней, вроде как погадать, и она сказала, что мы — я и мои друзья — заблудились, не можем вернуться домой, потому что туда нет дороги. Было похоже, что она что-то знает о путешествиях между реальностями. Я пыталась расспросить её, но у там была куча народу в очереди на гадание, и она велела прийти сегодня. А когда я пришла, никого уже не застала.
— Цыгане уехали рано утром, — скривился Костя. — Вчера вечером произошла драка, чуть до поножовщины не дошло. Федотов приказал табору спозаранку убираться подобру-поздорову. А тебя, значит, эта шарлатанка заманила в ловушку.
— Никакая это не ловушка. Проводка старая заискрила, или погасить плитку забыли. А дверь сама захлопнулась, — запротестовала я. Вариант с организованным покушением на мою персону допускать абсолютно не хотелось. — В конце концов, я взрослый человек, и сама могу решать, что мне делать.
— И найти самые невообразимые неприятности на свою голову!
— Я хотя бы что-то делаю, — проворчала я, все равно сил для полноценного скандала сейчас не было.
— Костя, ты чего на нее орешь! — напустился на приятеля Макс, едва войдя в дом вместе с бабкой Настей. — Нашел время, Кате же плохо.
— Ты прав, сейчас не время, — проворчал тот. — Завтра поговорим.
Знахарка окинула меня беглым взглядом и немедленно выставила парней, заявив, что мне нужен отдых. Потом положила мне какие-то примочки на глаза и дала отхлебнуть что-то из стакана.
