– Кристофер! – услышал я сдавленный хрип Себастьяна.
Обернулся, а у него изо рта шла кровь. Рука сжимала живот.
Вивиан тоже побледнела.
Я кинулся к брату. Он упал ко мне в объятия , и мы осели. Себастьян кашлял, багровые струйки текли по щекам. Зажав рану, я крепко прижал его к себе.
В глазах потемнело, мои пальцы тряслись. Впервые в жизни я чувствовал, что теряю контроль над телом и разумом.
Вихрь по-прежнему с рёвом крутился вокруг нас, заглушая даже крики ксенолитов.
– Кристофер… – выдохнул брат, давясь кровью.
– Не говори. Мы вытащим тебя. Сейчас…
Я оторвал подол у плаща и зажал рану. Но из неё так хлестало, что ткань тут же намокла.
Глаза Себастьяна стали стекленеть. Вивиан тоже надсадно кашляла. Её руки тянулись к брату.
– Феникс! – взревел я. – Сейчас магия в самом пике. Посмотри на неё! Неужели ничего нельзя сделать?
Он стоял и молчал. А ладонь Себастьяна, которая только что сжимала мою руку, безвольно упала.
– Нет… нет. Нет! – судорожно выдыхал я. – Себастьян, очнись! – Я тряхнул брата. – Открой глаза, сукин сын.
Голос сорвался. По телу пронёсся холодок. Я осознавал… Нет, чёрт возьми! Не хотел этого осознавать! Только не он! Не сейчас!
– Феникс! – Мой крик разлетелся по всему плато, разрывая гул магического вихря.
Я с трудом ловил глотки воздуха, не мог вздохнуть. Отчаяние перемешалось с ужасом и погружало в холодную, липкую беспросветную темноту. Продолжая сжимать рану, я тряс тело Себастьяна. Он же секунду назад дышал. Дышал! Мать твою!
Рядом всхлипывала Белла, нависнув над безжизненным телом подруги.
Меня за плечо схватила сильная рука.
– Проклятье! – выругался Феникс. – Чёрт вас подери, братья Даркмуры. Есть! Есть один способ. Но вы с Изабеллой можете умереть. Можно попросить богов. Я рассказывал. Пойдёте на это? – Он обвёл нас взглядом. – Решайте быстрее. Смерч сейчас закончится.
Моё сердце билось. Я закрыл глаза. Не мог жертвовать Изабеллой. Она обязана остаться в живых. Мой брат… Он действительно умер. Я должен это принять. Должен… ради неё. Но сердце скулило от безысходности, упущенной надежды.
– Согласны! – за меня ответила Изабелла.
Я открыл глаза. Вдохнул воздух, чтобы возразить, но она остановила резким взглядом. Всё должно решиться сейчас. В эту секунду. Без размышлений и сожалений.
Кристофер опустил голову, я чувствовала его безмолвную боль. Глаза Себастьяна зелёным стеклом смотрели в небо, багряная кровь была не видна на чёрной одежде. Вивиан замолчала, лёжа на траве, сердце больше не билось.
Я поднялась на ноги, и её рука безвольно выскользнула из моей ладони.
Мир рухнул.
Ради кого мы всё это делали? Если остались одни. Нас сейчас разорвут обезумевшие ведьмы и инквизиторы. Когда Феникс задал вопрос, то я ответила без колебаний и сомнений. Наши взгляды с Кристофером встретились.
– Быстро! Окропите кровью цветы! Возьмитесь за руки!
Я опустилась на колени у подножия статуи богини и привычным движением распорола тонкую кожу на запястье. Алые капли падали на светящиеся листья, окрашивая их в тёмный цвет.
У статуи Валторона Кристофер сделал то же самое и встал, протягивая мне окровавленную ладонь. В момент, когда наши пальцы встретились, божественный огонь заполонил всё вокруг. Он ослеплял и выжигал воздух, стало больно дышать, кости выворачивало, и я упала в объятия своего синарха.
Мир вокруг погас.
Темнота сменилась божественным садом, а мы сидели у ног прекраснейших созданий. Страх прошёл, но осталась горькая печаль. Нас наполняла лёгкая пустота. Ветер не шевелил траву под ногами и листву на деревьях. Вокруг всё замерло боясь потревожить великих.
Богиня Мейрана взяла моё лицо в свои руки, стёрла слёзы и кровь с щёк.
– Дитя, зачем эти страдания? Не лучше ли отпустить?
– Потому что страдания и есть их жизнь! – пророкотал рядом голос, похожий на гром.
– Великие боги, мы просим помощи! – Кристофер серьёзно смотрел на них.
Наши пальцы были переплетены, сжаты в замок, который никто бы не смог разрубить.
– Вы сами его разрушили! – Гнев бога заполонил всё вокруг: запахло грозой, налетел шквалистый ветер, а небо потемнело.
– Мы хотим всё исправить, – прошептала я, голос тише шума травы, но боги услышали.
– Готовы отдать себя? Раствориться и исчезнуть? Пожертвовать своей жизнью, судьбой и любовью?
Раздался стон рядом. Это Кристофер сжал мою руку, я почувствовала, что он готов развернуться.
Прикрыв мокрые от слёз ресницы, я сказала:
– Да.
Кристофер прижал меня к себе и твёрдо повторил:
– Да.
Мы смотрели друг на друга и прощались без слов. В глазах стояли слёзы. Так мало времени мы провели вместе. Это единственное сожаление, что горело внутри. Хотелось запомнить каждую мелочь. Может, попросить богов дать нам снова встретиться в следующей жизни?