А вдруг выберет не меня? Не нашу мечту?
Где-то в животе всё сжималось и противными мурашками взлетало вверх.
Грозный синарх повержен. А теперь ещё и сломлен.
Я осторожно выбрался из объятий. Изабелла так сладко спала. Я задержал на ней взгляд, лёгкими касаниями поправил упавшую на лоб прядь.
Хотел запомнить каждую чёрточку, если нам предстоит разлучиться.
С трудом оторвавшись, добрёл до стола и зажёг свечу. Надо оставить записку, но слова не шли. Я макал перо, делал кляксы, сминал бумагу. Ни одна фраза не могла показать, насколько я желал быть с ней и в то же время дать свободу.
Опершись на локоть, я бездумно водил пером, пока не понял, что нарисовал дом, рядом изобразил собаку, сверху – солнце… и нас с ней.
Наша мечта.
Может, даже не имевшая права существовать.
Всё время что-то происходило в нашей судьбе. Мы вознеслись к богам, собрали в себе всю мощь этого мира. Но всё равно что-то не давало быть вместе.
Я устало вздохнул. Бросил последний взгляд на Изабеллу, затушил свечу и тихонько вышел.
На улице ещё не взошло солнце, но свет постепенно заполнял, прогоняя утренний туман.
Вскочив на Гектора, я поскакал к поместью. Мы с братом хотели поехать искать родителей. Себастьяна трясло от одной мысли, что они живы.
Меня встретила тишина дома. Все спали. Бесшумно проскользнув к себе, я собрал вещи, подошёл к комнате брата и тихонько постучался.
Кажется, не услышал. Я снова занёс руку…
Но тут дверь открылась.
Себастьян стоял полуголый, в одних штанах, потирал сонное лицо.
Увидев меня, бросил:
– Я сейчас. Дай нам время. Иди пока поешь.
Он знал, был готов. Все его разговоры в последнее время сводились только к поиску родителей.
Брат и Вивиан скоро спустились.
Мы быстро позавтракали и двинулись в путь.
Дорога на этот раз не заняла у нас много времени. Остановки делали редко, чтобы напоить и накормить лошадей, сами обошлись лёгкими перекусами из булочек, что напекла Вивиан. Хоть и устали сильно, но приехали к ущелью до полуночи.
Себастьян же будто и не скакал весь день. Бодро кинулся в библиотеку.
Я же чувствовал себя последним стариком, потому что тело ныло и требовало отдыха. Ещё и душу разрывало от разлуки. Я всё время смотрел на брата и его ведьмочку. Казалось, союз этих двоих невозможен. Но он оказался прочнее нашего. Зависть и обида растекались по венам.
Я свалился почти без сил на кровать. Слишком много всего за последнее время.
И почему Себастьян такой бодрый? Это любовь даёт ему столько сил или просто боги отсыпали ему чуть больше огня, чем нам?
Сон опутал моментально. Я провалился в пустоту. Без сновидений. И это радовало. Слишком вымотался, чтобы что-то видеть.
Солнечный луч едва коснулся лица, а Себастьян уже стоял перед кроватью.
– Брат! Тебе стоит избавиться от этой привычки. А то избавлю тебя я! Стучись, пожалуйста, – сонно тянул я.
– Я стучался, ты не слышал.
Глубокий вдох. Я сел. Потёр глаза и посмотрел на нетерпеливого Себастьяна.
– Я их нашёл, – почти не дыша, сказал он. – Вот… смотри. Здесь всё сходится.
Брат сунул мне бумажку. Там имена. Коннор и Фиона Келли. Родители, у которых украли детей, когда тем было три и годик.
– Их дети. Это же наши даты рождения. Точно мы. Надо ехать.
Возбуждение Себастьяна передалось и мне.
– Собираемся.
За завтраком мы обсудили всё. Даже если это окажутся не они, мы не остановимся, будем искать. Почему-то мы с Себастьяном были уверены, что родители не могли нас бросить.
До города добрались без происшествий. Пришлось его пересечь и выехать в пригород.
И вот мы уже стояли перед покосившейся избушкой.
Себастьян ошалело смотрел на ворота. Кажется, он сильно переживал. Да и я волновался.
Вивиан взяла его за руку, сжала её. Мою же – никто не держал. И я чувствовал пустоту.
– Пойдём? – потянула она брата.
Мы оказались в саду.
Из дверей вышла уставшая женщина с тазиком белья. Удивлённо на нас уставилась.
Сердце бешено застучало. Я будто забыл слова.
Глаза, хоть и потеряли блеск, но…
Женщина продолжала смотреть. Её взгляд менялся с каждой секундой. С удивлённо-злобного, до испуганного.
Тазик упал к ногам.
– Вы… – вымолвила она.
– Фиона Келли – это вы? – спросила Вивиан.
Женщина неуверенно кивнула.
Тогда девушка протянула ей листок.
– Здесь написано, что у вас похитили сыновей много лет назад.
– Да, – почти шептала женщина, а потом прижала ладошку к губам и глаза наполнились слезами.
– Мама! – не выдержал первым Себастьян и кинулся к ней.
Они рыдали и обнимались, не могли говорить из-за всхлипов. Я же стоял, не двигался. Не мог в это поверить.
– Что здесь происходит?
Из дома вышел старик. Морщины скрывали лицо, но черты… Я был похож на него.
– Коннор! Боги… Это… Коннор. Наши мальчики… Мы нашли их!
Мужчина тоже смотрел на нас, сначала не понимал. Несколько мгновений вглядывался в наши черты. А потом его лицо покраснело, плечи затряслись. Он пытался дышать. Рваным жестом стряхивал набегающие слёзы.
Раскрыл руки. Я подошёл.