Я была в восторге, когда Эндрю отказался идти в ночной клуб. Хуан отвез нас домой. Мы с ним сидели на переднем сиденье, а Эндрю с Анной — на заднем, хихикая и флиртуя друг с друга. Мне уже становилось трудно весь вечер казаться вежливой. Поэтому я решила, что самым безопасным будет улыбаться бессмысленной улыбкой, когда кто-нибудь заговаривал по дороге домой. Это сработало. Все пожелали друг другу спокойной ночи, и мы с Эндрю вылезли из машины. Анна высунулась из окна, махая рукой и посылая воздушные поцелуи, пока машина не исчезла из виду. Я с облегчением вздохнула и впервые за эту ночь расслабилась.
— Боже, ну и работенка! Между прочим, спасибо за твою помощь, Эллен, — сказал он, открывая дверь апартаментов.
— Пожалуйста, Эндрю, рада помочь в любое время, только попроси, — ответила я и направилась к холодильнику и ледяной бутылке «Фаустино».
Он достал с полки два бокала и пошел к патио.
— Эллен, откуда у тебя эта глупая улыбка? Что она означает? — спросил он, открывая стеклянные двери.
Я последовала за ним с бутылкой вина. Луна отбрасывала серебряную дорожку света на стол, а по небу были разбросаны мириады звезд. Было еще тепло, и в кустах верещали сверчки. Мигающие огни Марбеллы соперничали с мерцающими звездами. Я сбросила босоножки на шпильках и опустилась в кресло напротив Эндрю.
— Восхитительно, — вздохнула я.
— Твою улыбку нельзя было назвать восхитительной, Эллен. Ты словно была под действием наркотиков, — сказал он и налил вина в бокалы.
— Мне приходилось выбирать между этой глупой улыбкой и убийством Анны. Серьезно. Этот лошадиный смех, эти моргающие ресницы. Она ведь неглупая женщина, так зачем напропалую кокетничает с мужчинами? С тобой?
— Неправда. Меня она тоже достала, как и тебя. Но ты к ней чересчур строга.
— Ей повезло, что я не треснула ее по голове этой чертовой бутылкой «Сангрии», которую она хотела, чтобы ты — и только ты — выпил. И прямо из горлышка. Даже Хуан был шокирован. Я слышала, как он шепотом уговаривал ее по-испански угомониться.
Я сделала большой глоток из своего бокала и взглянула на Эндрю. Он улыбался.
— Между прочим, я ответила ему по-испански, и он чуть было не упал со стула. Это был мой триумф в этот вечер, — сказала я, и мы оба рассмеялись. То, что началось как обычное хихиканье, внезапно превратилось в хриплый, животный хохот. Каждый раз, когда наши глаза встречались, мы начинали смеяться еще громче. У меня от смеха заболел живот, а по щекам Эндрю текли слезы. Я понимала, что мы смеялись больше от снятия напряжения, чем от самих слов.
А Эндрю выглядел великолепно! Я знаю, что лунный свет всем идет, но он превратил его из просто привлекательного мужчины в невероятного, захватывающего дух красавца. Как сказала бы Руфь, при виде такого мужика трусы падают сами. В этот момент я точно знала, чего хочу. Я хотела наклониться и поцеловать его в красивые чувственные губы. Хотела поцеловать его и дать выход чувствам, существование которых решила отрицать. Но по прошлому опыту я знала, что не могу снова доверить Эндрю свое сердце. Нет, нет, никогда!
Наливая вино, он наклонился надо мной. Я ощущала слабый запах его одеколона, которым он всегда душился — пахнувшего лесом. Я задержала дыхание, пока он наливал вино. Наши головы почти касались друг друга. Я решила, что если он повернет голову ко мне, то поцелую его, будь я проклята!
Он повернул голову. Он улыбался в лунном свете и опустился на колени передо мной. Наши лица были на одном уровне. Я провела пальцами по его губам. Как я любила этот рот! Он протянул руку и поймал мои блуждающие пальцы. Я подумала, что он собирается положить их в свой сексуальный рот. Но вместо этого он положил мою руку на стол, при этом отрицательно мотая головой.
От его улыбки мое сердце окончательно растаяло.
— Нет, Эллен, мне не нужен простой трах. По крайней мере, с тобой. Поэтому, если ты извинишь меня, я пойду в койку, завтра предстоит долгий день. — И он потрепал меня по подбородку, как маленького ребенка.
— Спокойной ночи, Эллен.
— Спокойной ночи, — прошептала я так тихо, что меня могли услышать только сверчки.
Я еще посидела во власти противоречивых чувств. Я не могла любить его снова, об этом не было и речи. Меня ждал потрясающий Тони Джордан, ждал дома, а может быть, в Англии или еще где-то. Но он никогда не будет Эндрю. Никогда не будет так подходить мне, как Эндрю. Мы подходили друг другу, как фрагменты пазла, составляющие одну картинку, — совершенно естественно, неотвратимо. Да, вот точное слово для описания Эндрю и меня. Неотвратимо. И возможно, поэтому я так долго подавляла свои чувства к нему. Мне не нравилась мысль о том, что огромные пласты моей жизни были мне неподвластны. Я хотела сама контролировать свою жизнь, а не давать жизни контролировать меня. А с Эндрю я никогда не могла контролировать себя.
