— Ты никогда не догадаешься, — продолжала я с таким наигранным весельем, что могла бы работать массовиком-затейником, — оказывается, Индия тоже идет со своей фирмой, и Руфь тоже. Разве это не совпадение?
На лице Эндрю появилась тень улыбки, когда он сказал:
— Ты прекрасно проведешь время.
— Конечно. Я очень волнуюсь. В первый раз я иду куда-нибудь вместе с Тони.
Эндрю не сводил глаз с моего лица, и я наблюдала удивительную перемену. Передо мной стоял чужой, официальный человек. Постепенно его губы растянулись в медленной улыбке.
— Тони Джордан? — Я кивнула. — Ты играешь с огнем. Смотри не обожгись, — сухо сказал Эндрю, поднимая с пола свой кейс. — Молли, зайди, пожалуйста, ко мне, когда сможешь. Мне надо с тобой поговорить.
И он ушел, а я, как всегда, осталась стоять как идиотка.
— Что он имел в виду? — растерянно спросила я, когда Эндрю захлопнул за собой дверь кабинета. Я взглянула на Молли, которая сидела, скрестив ноги и сложив руки на коленях, как в театре. — Что это должно означать?
Молли пожала плечами, немного раскачиваясь из стороны в сторону на своем эргономично спроектированном секретарском стуле. Она расцепила ноги и встала. Подув на накрашенные изумрудные ногти, она взяла блокнот и вышла из-за стола.
— Так что же это значит? — настаивала я, словно это имело отношение к Молли. Она остановилась передо мной и посмотрела мне прямо в глаза.
— Я думаю, — произнесла она с таким видом, словно была царем Соломоном, выносящим приговор, — я думаю, что он имел в виду, что твой дружок — преступник.
— Не правда! — закричала я.
— Не кричи на меня, Эллен. Эндрю, очевидно, считает, что это так. И наверное, беспокоится о тебе.
Я презрительно хмыкнула.
— Вряд ли.
— Я слышала, что у вас был… были очень серьезные отношения.
— Это было давно, и теперь все кончено. Что бы Эндрю Кенни не имел в виду, он беспокоится не о моем благополучии. Скорее ревнует к Тони Джордану.
Молли пожала плечами и поправила грудь, обтянутую лайкрой.
— Мне надо работать, — деловито сказала она. — А тебе?
И она ушла к Эндрю, а я осталась стоять на том же месте. Потом взяла пудовую сумку и пошла к машине. Черт бы побрал, какое утро. А еще только половина десятого!
Я надеялась, что настроение у меня улучшится, и ко мне вернется способность отвечать сарказмом на сарказм. Может быть, так бывает, когда у тебя ребенок? Может быть, ты становишься вся из себя сентиментальная и не можешь быть недоброжелательной и жестокосердной? Насколько я знала, у Молли было трое детей, но это нисколько не смягчало ее ядовитого характера.
Я села в «хонду», завела мотор и включила радио. Но тут вспомнила о том, что оставила свой адресный список на столе у Молли. Проклятие! Я выключила мотор и побежала обратно в офис. Когда я вошла, то увидела, что Молли, увы, уже опять сидела за своей конторкой. Но мне надо было взять этот чертов листок.
Молли сортировала большую пачку почты. Услышав звук открывающейся двери, она подняла на меня глаза. Наклонившись вперед, она взяла с пола большой коричневый конверт.
— Это тебе, — сказала она, потрясая конвертом. И тут неожиданно конверт в руке Молли взорвался. Звук был таким громким, словно разорвалась петарда. Потом мы увидели вспышку света и облако дыма. Молли истерически вскрикнула и бросила горящий конверт в угол комнаты. Я подбежала к ней в тот момент, когда из своего офиса выскочил Эндрю.
— Что… — Он схватился за край ковровой дорожки и набросил ее на языки пламени, поднимающиеся от конверта. — Тебя ранило? — спросил он, подходя ко мне. Я отрицательно покачала головой и кивнула на Молли. Ее лицо было черным от дыма, а брови и челка опалены. Ее большие голубые глаза были полны слез.
— Это было письмо Эллен, — всхлипнула она.
— Нет, не мое, — возразила я.
— Твое, Эллен, я видела. Оно было адресовано тебе.
— О, — выдохнула я.
— Тебе больно, Молли? — спросил Эндрю.
— Не очень.
— Но все равно тебя надо осмотреть, — сказал он, сжимая ее плечо. — Я вызову полицию и «скорую помощь». Они все расследуют. О'кей?
Молли кивнула.
Пока Эндрю звонил по телефону, мы с Молли стояли в полном молчании. Неужели эта было письмо-бомба? Мне? Кто мог послать такое письмо? Я посмотрела на Молли, припоминая все подлости, которые она мне делала, и подумала, что могла бы даже обрадоваться тому, что письмо взорвалось у нее в руках. Особенно потому, что у нее не было особых травм, которые не мог бы ликвидировать любой мало-мальски квалифицированный косметолог. Но я не радовалась. Мне было жаль смотреть на ее обожженное лицо, на котором застыло выражение изумления. Я жалела Молли и пыталась понять, кто мог настолько хотеть причинить мне зло, что послал письмо-бомбу.
Закончив звонить, Эндрю подошел ко мне.
— Ну что, — проговорил он дрожащим от гнева голосом. — Теперь ты счастлива? Теперь ты мне веришь?
— Что?
— Я предупреждал тебя о Тони Джордане. Но ты проигнорировала мое предупреждение, а теперь вот что случилось. Ты дождешься, пока с тобой случится настоящее несчастье. Тебя убьют или что-нибудь в этом роде. Тогда ты мне поверишь?
