— Ну, если, как ты говоришь, меня убьют, то мне трудно будет дать тебе знать, верю я тебе или нет.
Эндрю громко вздохнул.
— Ради Бога, Эллен. Это должно было случиться.
— Что, что должно было случиться? То, что у Молли в среду утром в руках взорвалось письмо-бомба?
— Нет, — спокойно пояснил Эндрю, — а то, что ты плохо кончишь, если будешь продолжать шляться с этим Тони Джорданом.
— Значит, ты хочешь убедить меня в том, что Тони Джордан пытается меня убить? Не глупи, Эндрю. Если он меня убьет, то кого он поведет сегодня вечером на прием?
— Я не думаю, что он пытается тебя убить, но убежден, что он — криминальный тип, что бы ты о нем ни говорила. Джером Дэли был связан с ним, и Джером Дэли мертв.
— Но Тони не убивал Джерома. Тот был ему вроде отца. Он его любил, так что ты не прав, Эндрю. Ты умножаешь дважды два в своем снобистском уме и получаешь пять.
— Может быть, он сам и не убивал его, но факт остается фактом: Джером мертв. Ты не хочешь понять, что если будешь продолжать встречаться с Тони Джорданом, то в конце концов убьют и тебя.
— Алло! — раздался голос позади Эндрю.
Мы оба посмотрели в направлении голоса.
— Инспектор Хилари Торнтон. — В дверях стояла почтенная женщина-полицейский, больше похожая на инструктора по вязанию, и приветливо улыбалась нам. — Вызывали?
— Очень хорошо, — удовлетворенно сказал Эндрю, пропуская двух медсестер к Молли. Я увидела, как одна из сестер бросила на него оценивающий взгляд, и чуть было не дала ей подзатыльника.
— Кто-нибудь еще пострадал? — спросила инспектор.
Мы с Эндрю отрицательно покачали головой.
— Ну что ж, у нас здесь есть специалисты по бомбам. Они осмотрят место происшествия на предмет обнаружения других зажигательных средств…
— О боже! — вскрикнула Молли, и мы все как по команде обернулись к ней. — Все пропало! Все! А они были моими собственными — не то, что эта пластмассовая дрянь.
Молли держала перед собой руки. Все ногти на них были сломаны, а по краям висели кусочки изумрудного кератина.
— Эллен! Эллен! Ты только взгляни!
— О Молли, — сочувственно проговорила я, подходя к ней и обнимая ее за плечи, — все будет хорошо. Они отрастут, а до тех пор ты можешь пойти в косметический салон и сделать красивые искусственные ногти.
Молли замотала головой.
— Я не хочу. Не хочу.
Я крепче обняла ее. Она внезапно расплакалась, сотрясаясь от рыданий всем своим маленьким телом. Одна из медсестер — та, что загляделась на Эндрю, — протерла лицо Молли какой-то жидкостью.
— Шок, — сказала она мне, — с ней все будет в порядке. Это просто шок.
Я кивнула. Для меня тоже было шоком наблюдать за Молли в таком состоянии. Это было даже большим шоком, чем взорвавшийся пакет. Но я ничего не сказала. Медсестры и я повели Молли к «скорой помощи». Я посадила ее в машину, прежде чем вернуться в офис. Когда я вошла, Эндрю, прислонившись к стене, разговаривал с Тимом Глэдстоуном. Я не видела, как приехал Тим.
— Ты в порядке, Эллен? — озабоченно спросил шеф.
— В полном.
За исключением того, что, я, возможно, беременна ребенком Эндрю. Это было бы большой проблемой, подумала я. На мгновение мне показалось, что я произнесла эти слова вслух, но поскольку выражение лиц Тима и Эндрю не изменилось, вздохнула с облегчением.
— Я думаю, что нам следует закрыть офис до конца дня. Как ты считаешь, Эндрю? — обратился к нему Тим Глэдстоун.
Эндрю ответил не сразу, глядя на меня. Но когда я встретилась с его взглядом, отвернулся.
— Правильно, Тим. В любом случае Райана и Андреа сейчас нет. Я позвоню им и скажу, чтобы они ехали домой, когда закончат.
— Мне надо идти, — перебила я. — У меня клиент в одиннадцать часов.
— А ты сможешь работать? — с сомнением спросил Эндрю. — Я кивнула. — Просто ты… ты очень бледна.
Я опять кивнула, потому что знала, что это правда — я чувствовала себя бледно.
— Все нормально, — заверила я его. — Я не могу сидеть целый день и размышлять.
— Вот это отношение к работе! — одобрительно воскликнул Тим, похлопывая меня по плечу. — Мертвецы, испанские агенты, старающиеся протащить свой вариант договора, — кстати, ты хорошо разделалась с ними, — даже бомбы, — ничто не может помешать твоей работе, а?
Я улыбнулась. Ничто, за исключением, может быть, беременности, подумала я.
— Я поеду домой, когда закончу.
Эндрю кивнул.
— Не забудь о вечере, — предупредил Тим.
— А я и забыла. Это напомнило мне о том, что надо купить туфли.
Тим рассмеялся, и даже Эндрю улыбнулся. Я помахала им рукой. Я действительно была рада находиться в этот день на работе. Показывать дома и болтать о сырости, об уличном движении, о соседях, закладных и ценах на недвижимость. Все было лучше, чем думать об Эндрю, о Тони Джордане и младенцах. Особенно о младенцах. И дело было не просто в том, что я боялась, что забеременела. Хуже. Какой-то крошечной части меня все больше нравилась эта идея. Ребенок. Мой собственный ребенок. Кто-то, кого я буду любить и кто тоже будет любить меня и не задавать никаких вопросов. Я отбрасывала мысли о ребенке каждый раз, когда они приходили мне на ум, но не могла окончательно от них отвязаться.
