– начальник штаба Оперативной Группы «Южная» выполняет свои обязанности параллельно с повседневной деятельностью. В случае возникновения чрезвычайных обстоятельств начальник штаба немедленно прибывает на ЦБУ и работает в составе смены ЦБУ, если не поступят другие указания Начальника Оперативной Группы «Южная».
Вот теперь держи, – я подал листок с обязанностями через стол особисту, еле сдерживая торжество. Особист наоборот, был очень озадачен таким поворотом и сейчас только на зуб не пробовал бумагу.
– Товарищ капитан, поверьте – не напечатал её только что за те пять минут, которые ходил за ней.
Особист поднял на меня глаза и ткнул пальцем в подпись: – Эти обязанности не действительны. Кто такой полковник Мясковец? Я его не знаю…, – и бросил листок с обязанностями передо мной.
– Ну, это мы сейчас исправим, – Дорофеев наконец-то подал голос и, перегнувшись через стол, подтащил к себе листок с обязанностями и лихо расписался под подписью предыдущего Начальника Оперативной Группы, – зато я его знаю и его менял здесь. Так что, товарищ капитан, с обязанностями начальника штаба давайте заканчивать.
– Что ж, на сегодня с обязанностями закончим, – обиженно прогундел особист, признавая своё временное поражение. – Я этот вопрос обязательно подыму перед Командующим. А сейчас перейдём к другим вопросам. Вы, товарищ майор, самоустранились от инструктажа суточного наряда. Отсутствуете на разводе, не проверяете ночью несение службы караула и внутреннего наряда.
Эти обвинения к удивлению особиста отрицать я не стал: – Да, тут, товарищ капитан, оправдываться не буду, но только частично. Ночные проверки караула – Да…, упустил. Сам перестал проверять и перестал распределять офицеров для проверки. Это я исправлю. С сегодняшной ночи всё и восстановлю. А вот насчёт инструктажа суточного наряда, развода – не признаю. Там есть своя командная вертикаль, есть ответственные лица за организацию несения службы. А на разводе, я периодически присутствую и когда это нужно довожу необходимую информацию. Так что давайте дальше…
Мы ещё в таком порядке бодались с ним в течение получаса и расстались, как это не печально врагами. На это мне попенял и Дорофеев, когда мы остались одни.
– Борис Геннадьевич, чего ты не мог что ли хотя бы для виду немного смириться? Он ведь сейчас начнёт тебе капитально палки в колёса ставить и самое хреновое он имеет доступ к телу Командующему в любое время. Я, конечно, тоже по статусу имею доступ и тоже в любое время, но я не могу контролировать, что он Командующему докладывает. Работай в этом режиме и дальше, если возникнут вопросы по хитрым контактам – вали на меня. Мол, приказал. Но, давай не подставляйся.
* * *
Сегодня решил никуда не ездить и с разрешения полковника Дорофеева устроить небольшой выходной. Это не значит, что я буду валяться на кровати, читать книжку и тихонечко потягивать коньячок. Конечно, это тоже будет, но по настроению и в рамках. После завтрака сходил в баню, хорошо помылся, постирался и к своему великому удовольствию оказался в нашей общей комнате тире рабочем кабинете начальника штаба один. Что говорить: в наших условиях довольно сложно оказаться наедине с самим собой. Вокруг тебя постоянно люди – задают вопросы, решаешь внезапно возникающие задачи, принимаешь решение и сам отдаёшь приказы, ежеминутно находишься в напряжении и от этого очень устаёшь. А сегодня капитан Тетенов со своими сапёрами уехал на разминирование и будет только к обеду. Связист Сабуров ушёл на узел связи и тоже застрянет до обеда, что-то у него там со связью последнее время перебои. И я остался один. Как это хорошо и в довершение всего ещё и на улице отличная погода, отчего в комнате было даже жарковато.
Немного позанимался своими документами. Потом клюкнул коньячка и решил почитать, но почитав минут тридцать, захлопнул книжку и включил телевизор. Как раз шёл Парламентский Час парламента Грузии и я поудобнее расположился у телевизора. Хоть и передача шла на грузинском языке, всё равно было интересно наблюдать этот театр абсурда. И смотреть его было интересно из-за понторылости грузинских депутатов. Если бы граждане России хоть раз или два посмотрели заседание грузинского парламента, то у них бы никогда не возникало никаких вопросов к нашей Государственной Думе и депутатам, которая по сравнению с грузинским парламентом выглядело работоспособным, компетентным государственным органом, здраво решающим государственные вопросы. В Государственной Думе соблюдалась
повестка дня, регламент и порядок выступления. Если кто-то нарушал этот регламент или выступал не по повестке дня, то того сразу же отключали и не давали ему и дальше разбазаривать рабочее время по мелочам.
Если глубоко не вникать в суть рабочего заседания грузинского парламента, не вслушиваться о чём говорят депутаты и просто бездумно пялиться на экран телевизора, то тоже можно вынести мнение «о высокой продуктивности работы грузинских парламентарий».