Поскольку последняя неделя была довольно сухой – небо хмурилось часто, но дождь едва накрапывал, – поневоле напрашивался вывод, что это грязевое море порождено человеком – а именно бригадами, которые пересекли границу первыми.
160-я механизированная бригада двигалась за ними, во втором эшелоне. С одной стороны, это успокаивало, с другой – как мрачно заметил командир их роты, обходя машины на короткой остановке, «подразделения, понесшие наименьшие потери на марше, будут брошены в самое пекло, когда дойдет до дела».
Потери уже были, по крайней мере в технике. За те двести пятьдесят километров, которые они прошли по Латвии и Литве, Олег видел десяток брошенных грузовиков, три БМП и подорвавшийся на фугасе танк у переправы через Даугаву. От тяжелой машины остались только фрагменты, валяющиеся вокруг обширной воронки.
Этот танк пока был единственным зримым свидетельством, что Российской армии здесь оказывается какое-то сопротивление. Нет, выстрелы вокруг слышались постоянно, а вчера Олег своими глазами видел, как пара БМПТ их батальона обрабатывала из пушек опушку дальнего леса, где кто-то разглядел замаскированную позицию ПТУР.
Никого из местных за эти двое суток увидеть не удалось, люди из небольших сел, мимо которых ползла бронеколонна, или ушли, или попрятались.
Сверху то и дело доносился рев реактивных двигателей, заставляя тех, кто помнил о воздушной мощи противника, оглядываться на низкие серые облака. Но не то эта мощь оказалась скорее рекламным трюком, не то применялась где-то в другом месте, но сопровождающие их батальон «Тунгуски» с хищно задранными в небо стволами и антеннами в боевом положении так ни разу и не открыли огня.
Под утро марш закончился в каком-то лесу, который, казалось, состоял больше из железа, чем из дерева, столько брони было напихано под еловыми кронами. Тут Олег наконец впервые почувствовал себя на настоящей войне, а не на учениях. Впереди грохотало. Огонь артиллерии раскатисто перекатывался над лесом, в промежутках слышался гул разрывов. Иногда на минуту-полторы грохот прекращался, и тогда становилось слышно далекое тарахтенье автоматических пушек.
Пока заправлялись, впервые за эти два дня получали горячее питание и осматривали технику, грохот усилился. Над головами ревело не переставая, впереди (на юго-западе, как наконец определился Олег) отдельные очереди и одиночные выстрелы потонули в реве и грохоте. Командиры рот и взводов, которых сразу по прибытии вызвало командование, вернулись и теперь разъясняли полученные указания командирам машин.
Командир танка сержант Афанасьев, высокий и худой, как глиста, прибежав к машине, немедленно построил экипаж.
– Слушать сюда! Там, впереди, наши части столкнулись с американцами, имея целью опрокинуть их передовые подразделения, пока те не заняли прочной обороны. Наша бригада – резервная. Наша задача – проскочить в пробитую дыру и наступать в общем направлении на Крекенаву. Это километров тридцать пять отсюда. – Он помолчал и добавил: – По прямой. Рота действует во взводных колоннах, впереди командиры взводов. Мы – вторые. Дистанцию держать обычную, – он с сомнением посмотрел на Олега, который был в экипаже новичком, но ничего не сказал, – развертывание в боевой порядок только по команде. Наш сектор наблюдения спереди слева. Огонь ведем только в движении, остановки запрещены… Цели – танки, бронемашины противника, позиции противотанковых средств. В любой момент необходимо быть готовым к стрельбе с внешним целеуказанием. Вот, собственно, и все… Вопросы есть?
– Когда, товарищ сержант?
– Скоро. Как только команда поступит. Занять свои места!
Команда поступила через полчаса. Танки батальона один за другим заводили двигатели и выруливали из леса, формируя взводные колонны. Через несколько минут Олег увидел подбитую БМП-2. Почерневший корпус завалился на один бок в какую-то ямку, огня не было, над броней курился дымок.
– Голову убери! – донеслось по ТПУ [69]голосом Афанасьева. – Положение «по-боевому»!
Олег захлопнул люк и прильнул к триплексам. Теперь все его внимание было приковано к корме танка командира взвода, чтобы не потерять его из виду, но краем глаза Олег видел, что подбитой техники становилось все больше и больше. Причем пара бээмпэшек были явно вражескими. Все больше попадалось воронок, их приходилось объезжать, и тогда становились видны идущие за танками БМП с бригадной пехотой.
