— А если не вырвемся? Если мы так и останемся здесь? Навсегда? Они говорят, ты одна из них и должна остаться. Если нам придется жить здесь?
— Здесь? Неужели ты думаешь, что хоть одна девушка здесь…
Я начала и прикусила язык. Так нельзя, слишком жестоко. И сказать это — значит предать окончательно. Отказаться от него.
У Маро дрогнул подбородок. Щеки побелели разом.
Я обидела его.
— Я говорю не о других девушках, — глухо сказал он. — Я говорю о тебе, Ти. Мы хотели всегда быть вместе. Мы хотели детей. Я говорю о наших с тобой детях! Так значит, ты больше не хочешь? Конечно! Когда вокруг столько более достойных, одаренных мужчин, зачем тебе я?! Ты найдешь себе лучше! Истинного ринай, а не жалкого слабого человека. Я не достоин тебя. А пользовать мной должно быть безопасно! Так? Ты не хочешь даже мысли допустить, что можешь родить от меня ребенка? Тебе плевать на то, что я чувствую!
Хотелось расплакаться, честное слово.
— Маро…
Я не знала, что сказать. Наверно, он прав… но ведь все это не так… Я не знаю.
— Я бросил все и пошел за тобой, Ти! Я готов был на все. Даже умереть. Но я тебе не нужен.
Мне было стыдно и, одновременно, разбирала такая злость. Я не просила его идти, не просила о помощи. Мне было бы проще, если бы он остался дома. Почему я должна расплачиваться за это?
И в то же время… в чем-то он прав. Я так легко дома принимала его любовь, я была согласна быть с ним, обещала любить… и сама отказываюсь от своих слов.
— Прости, — сказала я тихо. Бесполезно оправдываться.
— Я ненавижу тебя! — процедил он сквозь зубы и бросился прочь.
* * *
— Вы все обдумали, леди Тиаль? — лорд Гхаро лучезарно улыбался мне. — Вам совсем не жаль мальчика?
Такая забота в голосе, такое сожаление.
— Разве то, что вы собираетесь сделать, может повредить ему по-настоящему? — спросила я.
— Разве вы знаете, что мы собираемся делать на самом деле? — все так же улыбаясь спросил он. — Маро дорог вам?
Мне все равно никуда не деться.
— И что же вы сделаете с ним? — спросила я.
— Кто знает, — Гхаро пожал плечами. — Пока я не вижу смысла его убивать. Он не представляет ни ценности, ни опасности для нас. Я отдам его своим девочкам, пусть развлекутся, они бывают очень изобретательны… А когда им надоест… что ж, мы избавимся от него. Я так же не вижу смысла держать здесь бесполезного человека.
— А если я отдам кольцо?
— Что ж, тогда я позабочусь, чтобы ему не причинили вреда.
Дело ведь даже не в кольце. Дело в том, что если я откажусь, если позволю… то буду ненавидеть себя всю жизнь. За предательство. Я сама себя не смогу простить.
К тому же, если рогатый лорд действительно захочет что-то сделать мне — кольцо не поможет. Как не помогло на корабле, когда вся моя магия отказала под их завесой. Повтори они это снова, и от моей защиты снова пользы не будет. Это лишь вопрос времени.
И все же…
Гхаро молча протянул руку, улыбаясь. Он не сомневался.
16.
Дикий план
У меня был план. Дикий, совершенно самоубийственный, и главную роль должна сыграть даже не я. Честно говоря, не верила, что может получиться, но хуже, вроде, уже некуда, так что я решила попробовать. Нечего терять.
Я говорила с Маро.
Теперь остался Кавьяр.
Только из меня плохая актриса.
То, как он выглядел, было ужасно. И в то же время, именно это было хорошо. Понятно, что так долго не протянет, надо что-то менять. Ринай в любом случае придется действовать. Главное, чтобы они действовали правильно.
Заклинания висели на Кавьяре рваными ошметками, слишком долго он находился в клетке, которая подавляет любую магию. Подавляет так хорошо, что старые заклинания разрушались. Еще немного, и даже я, пожалуй, смогла бы отодрать от него два верхних тхайских. Не берусь утверждать, что совсем без вреда, но отодрать бы смогла, где-то с кожей, где-то с разрывом тканей, но если не дать ему умереть, то… я могла бы восстановить. Главное — убрать это.
И если даже я способна снять, то рогатые ринай смогут тем более. Не нужно искать тхайских магов, все можно сделать здесь.
Но если оставить его в клетке еще на неделю, то он умрет.
Только ведь они не дадут ему умереть, им это не выгодно. Слишком просто.
Кончики пальцев на правой руке бледные до синевы, но это живые пальцы. Правая нога от колена и ниже. Тхайские заклинания слезают первыми. Слезают неравномерно, и собственной жизни в нем осталось так мало, что это скорее разорвет на части, чем освободит. И самое верхнее заклинание, которое позволяет мертвому камню оставаться хоть немного живым, двигаться, слезает тоже, превращая пальцы левой руки в неподвижный камень.
Очень хочется верить, что мертвый он никому не нужен, а значит, есть шанс.
Но идея должна быть не моей.
Кавьяр поднял глаза, когда я подошла.
— Я принесла тебе воды.
— Не нужно, — хрипло сказал он.
Его дыхание с глухим свистом, словно старые кузнечные меха. Я вижу, даже дышать ему тяжело. Левое легкое, скорее всего, окаменело — полностью или частично. Главное, чтобы не отказало сердце.
— Нужно, — сказала я. Подходя совсем близко. Мне нужен веский повод подойти.
