Доктор Цяо послушно приготовила шприц, наполнила его какой-то жидкостью, укрепила иглу. Тем временем Ли загнул край своего рукава и подставил доктору руку с тонкой, прозрачной кожей. Доктор Цяо сделала укол. Ли опустился на скамью и, откинувшись к стене, закрыл глаза. Так сидел он, пока доктор Цяо приготовила халат, принесла таз, воду, мыло.
В подземелье царила глубокая тишина. Было слышно, как перешептываются трепещущие язычки пламени в фонарях у потолка.
– Уважаемый доктор! – сказала доктор Цяо и осторожно тронула его за плечо.
Ли открыл глаза и несколько удивленно обвел ими лица начальника разведки и коренастого бойца, который принес девочку и все еще стоял с закатанными рукавами ватника, словно готов был снова принять драгоценную ношу.
И все увидели, что глаза Ли стали прозрачными, ясными и строгими. Легким движением, почти без усилия, он поднялся с кана и стал тщательно, привычным движением хирурга мыть руки над тазом, который держал боец.
Доктор Цяо помогла доктору Ли натянуть резиновые перчатки и полила их раствором сулемы. Теперь Ли казался еще более худым и очень-очень высоким, как будто вырос и стал выше всех, кто был в подземелье.
Он склонялся над девочкой.
Золотой крест на церкви Святого Игнатия и сама церковь служили прекрасным ориентиром большому самолету, летевшему курсом на Тайюань. Сделав круг над миссией, самолет стал снижаться с очевидным намерением найти посадку на большом поле, простиравшемся между миссией и ближними подступами к городу.
Персонал госпиталя, оборудованного в доме миссии, в беспокойстве высыпал на крыльцо: приближение большого боевого самолета не сулило ничего хорошего. Вся храбрость отряда «красных кротов», несшего охрану района госпиталя, едва ли могла помочь в таком деле, как воздушное нападение. Но крик общей радости пронесся по саду: на крыльях самолета виднелись опознавательные знаки Народно-освободительной армии. Это был воздушный трофей НОА. Люди смеялись и хлопали в ладоши. Раненые, державшиеся на ногах, высыпали на крыльцо, в окнах появились любопытные лица. Со стороны севшего в поле самолета к госпиталю приблизилась группа людей, во главе которых все узнали командующего армией, атаковавшей Тайюань.
Стоявший на костылях высокий пожилой шаньсиец с рябым лицом и с выглядывавшей из ворота худой шеей, похожей на потемневшее от огня полено, увидев командующего, поднял руку и хриплым голосом запел:
Все вокруг него умолкли и слушали с таким вниманием, словно шаньсиец, начальник разведки «красных кротов», пел молитву. Но вот командарм остановился и, сняв шапку, подхватил:
И тогда запели все:
Когда затихло стихийно начавшееся пение, к командарму подошел командир отряда «красных кротов» и отдал рапорт, как полагалось по уставу Народно-освободительной армии. Он только не мог отдать командарму положенного приветствия, так как его правая рука все еще висела на перевязи. Но командующий взял его левую руку и, крепко пожав, сказал:
– Соберите ваш отряд, командир.
– Смею заметить: он охраняет этот госпиталь, товарищ командующий.
– Отбросьте заботы, командир. Можете спокойно собрать солдат; враг разбит, ничто не угрожает нам больше со стороны Тайюани.
– Хорошо!
Командующий спросил у врача:
– Как здоровье маленькой связной Цзинь Фын?
Врач обернулся к стоявшей возле него седой женщине с молодым лицом:
– Как вы думаете, доктор Цяо?
– Я очень бы хотела сказать другое, но должна доложить то, что есть: если Цзинь Фын не умерла уже несколько дней назад, то этим она обязана искусству доктора Ли Хай-дэ. Жизнь теплится в ней, как крошечный трепетный огонек в лампе, где осталось очень мало керосина.
При этих словах доктор Цяо грустно покачала головой, и две слезинки повисли на ресницах этой мужественной женщины.
Трудно предположить, что командарм, человек острого глаза и пристального внимания, не заметил этих слезинок. Но он сделал вид, будто не видит их.
– Если вы не возражаете, я хотел бы повидать связную Цзинь Фын.
Доктор Цяо, видимо, колебалась.
– Волнение может отнять у нее те слабые силы, за счет которых еще теплится жизнь, – сказала она.
Но медицинская сестра, стоявшая рядом с доктором Цяо, робко заметила:
– Цзинь Фын сказала: «Если можно, прошу вас, пусть придут ко мне мои товарищи – большие партизаны…»
При этих словах дрогнул весь строй стоявшего в прямых шеренгах отряда «красных кротов».
Госпитальный врач возразил:
– Нет, нет! Несколько человек, не больше!
