- Дурачки они, не понимают прелести полного контакта тел, - споро натягивая защиту на внушительный ствол, усмехнулся тот, отвечая на незаданный вопрос, который, видимо, был написан у меня на лбу - почему он один из всех “охотников” разделся. - Люблю получать от жизни все. Жаль только, что с резинкой.
Одним четким движением Гризли перевернул меня на спину и подхватил руками под коленями, так что я теперь лопатками лег на сиденье, а попа свисала над полом.
- Давай, котенок, поработай ручками - обними меня, потрогай везде, я не кусаюсь, - подвинулся ближе ко мне мужчина, при этом легкомысленный и немного смешливый тон вкупе с улыбкой на губах никак не вязался с выражением его глаз - во взгляде чувствовалось что-то темное, голодное.
Я попытался дотянуться рукой до его груди, чтобы на ощупь проверить жесткость темных завитков, но с удивлением понял, что если приподнимусь чуть выше корпусом, съеду с пуфика на пол. Гризли, кажется, тоже сообразил, что мне неудобно, потому подхватил меня под поясницу и перенес к колонне, припечатывая к ней спиной. Я закинул ноги ему за спину и с удовольствием провел руками по несильно волосатой груди, погладил плечи, скользнул за шею и немного надавил, приминая ежик на затылке, намекая на свои желания. Намек был понят правильно. Целовался Гризли примерно так же, как и улыбался - дух захватывало. Не отрываясь от процесса, он потянул меня вниз, медленно, но уверенно насаживая на давно готовый ствол, а затем придавил к колонне так, что я не смог бы глубоко вдохнуть, и начал размеренно двигаться, шаря руками по телу и жадно целуя. Я почти не мог дышать, носом не получалось, так что пришлось перемежать поцелуи с дыханием в чужой рот, мы как будто соревновались - я пытался увернуться и ухватить лишний глоток, а он упорно настигал и накрывал мои губы своими, прикусывая и посасывая. Я уже даже царапался, впиваясь ногтями в бугрившиеся на спине мышцы, ничего не соображал и не видел, в ушах стоял шум частого дыхания, одного на двоих, а мой мир сузился до наших почти склеившихся тел. Было невъебенно хорошо.
Толчки стали резкими, рваными, поцелуи прекратились, теперь мы только дышали друг другу в щеку, потирались скулами, держались друг за друга, а в паузах между рывками я чувствовал дрожь под пальцами - похоже, Гризли продолжал на чистом упрямстве.
- Помоги себе… рукой, - отрывисто скомандовал Гризли хриплым голосом.
Я с трудом протиснул руку между наших тел, обхватил ствол и начал дергать, вдавливаясь костяшками пальцев в пресс и чуть ли не расцарапывая тыльную сторону ладони о жесткие волоски блядской дорожки Гризли. Он еще сильнее навалился на меня, прикусил ухо, щекоча и почти оглушая своим дыханием, и содрогнулся всем телом. Сквозь дурман подступающего оргазма я почувствовал, как внутри мощно пульсирует его член, и следом сам сорвался, пачкая животы и руку. Кажется, я закричал.
Ноги не держали, так и норовили разъехаться, и если бы не поддержка колонны сзади, точно бы плюхнулся на пол. Гризли по-военному быстро одевался в стороне, Данька со своим объектом целовались в той же позе, в которой видел их в последний раз, только теперь они не двигались. Пуфик был заляпан спермой, Данькин член уже наполовину “сдулся”, а сам друг уже обеими руками ерошил волосы на голове партнера. Маэстро одной рукой держал Даньку за горло, пальцами поглаживая вверх-вниз и задевая кадык, другой придерживал под ребрами, наверняка царапая массивным черным ремешком незащищенную кожу. Мужчина закончил нежности серией быстрых поцелуев по лицу, чем вызвал довольный смешок Даньки, и отстранился, снимая с себя чужие руки. Полуопавший член легко выскользнул из попки друга, и Маэстро, поднявшись с колен, сдернул наполненный презерватив. Не успел я моргнуть, как все пятеро, собранные и заправленные, уже подходили к выходу из павильона.
- Как соберетесь, спускайтесь вниз, в кафе - вас заберут оттуда, - вот и все, гейм овер*, а вместо занавеса - захлопнувшаяся стеклянная дверь с удаляющимися силуэтами.
Данька все так же стоял на коленях и тяжело дышал.
- Зашибись, - выдохнул друг и повернулся ко мне.
- Ага, - подтвердил я.
- Ты как?
- Норм.
Ноги перестали дрожать, и я попытался отклеиться от колонны. Попытка была удачной, я даже добрался до пуфика и плюхнулся на сиденье.
Данька тоже встал и уселся на свой пуфик. В голове еще плавал туман, наверно, поэтому я не догадался предупредить друга, когда он метил задом на заляпанное сиденье. Зато как я ржал потом, слушая возмущенный мат. Глядя на меня, Данька сам заржал, и мы ухохатывались вдвоем, пока не выплеснули все эмоции этой ночи. Когда успокоились, не сговариваясь, поднялись на ноги и побрели, поддерживая друг друга, в подсобку купаться. Пока дурачились и брызгались водой, где-то снаружи задребезжал очередной сигнал. На часах показывало 4:00.
