Возле колодца грудились овцы, стояли две арбы на больших колесах, неподалеку паслись верблюды. Лаяли собаки, блеяли овцы, скрипел блок для подъема воды, кричали чабаны у желоба на бестолковых, рвущихся к водопою животных — все эти звуки сливались в сплошной гомон.
— Шумно у вас, — сказал Ивашкин. — А на нашем колодце — тишина.
— Тишина, говоришь? — машинально отозвался капитан. — Ладно, поедем, посмотрим, что там за тишина такая необыкновенная…
Он по тревоге поднял пограничников, отобрал семерых, приказал садиться в машину. В самый последний момент подоспел Берды Мамедов — он только что появился со своей отарой. Узнал о событиях в отделении старшего сержанта Тагильцева и сразу к Рыжову, не нужна ли его помощь.
— Даже очень необходима. Если можешь, поедем с нами. Надо старика одного опознать, ссылается, дескать, знает Мамедова, — предложил Рыжов.
— Какие разговоры, дело прежде всего, — Берды полез в кузов.
Ивашкин уже сидел там, привалившись спиной к кабине, отдыхал. Очень хотелось скинуть сапоги, дать охолонуть прямо-таки горевшим ступням. Но он стеснялся своего бывшего отделенного Воронова, сидевшего тут же. Ведь не утерпит, упрекнет Ивашкина. Никто не разувается, а ему, видите ли, подавай особые условия. Вот и сиди, не нарушай порядок. Возможно, сержант и не стал бы всего этого говорить, знает, какой путь пришлось преодолеть солдату, но просить у него разрешения Ивашкин все же не решился.
Прибежал старшина, подал ему два котелка с кашей, сунул ложку, хлеб, коротко сказал:
— Поешь, пока будешь ехать. Другой котелок Бубенчикову, пусть подкрепится.
— Спасибо.
— Ты хлебай, благодарить будешь после.
Сначала есть не хотелось, даже думать о еде не мог, а как отправил в рот ложку-другую каши с мясом, аппетит проснулся. Пока доехали до Бубенчикова, свою порцию прибрал и хлеб съел, горячим чаем из фляжки запил.
Поел и почувствовал, как слабость разлилась по телу. Ноги ныли, в глазах была резь, словно их песком запорошило.
Появлению начальника заставы с пограничниками и возвращению Ивашкина Бубенчиков обрадовался необычайно. Он взял котелок с кашей, ел, толкался от одного к другому и говорил не умолкая. Как они шли ночью по барханам в неизвестность и все же вышли почти верно, после старика задержали, и он потом охранял его и думал, добежит ли Федька до колодца… Солдаты слушали с пониманием — парню требовалась разрядка — и только сержант Воронов поморщился:
— Не стрекочи, как сорока… Тут серьезное дело, а ты…
Дело было, конечно, не шуточное. Берды Мамедов сказал капитану Рыжову, что старика он встречал. Слышал, живет тот в соседнем ауле одиноко, присматривает за колхозными верблюдами, но больше промышляет охотой. Случается, уходит из дому на двое-трое суток и бродит по пескам. Старик же, как выяснилось, Мамедова в лицо не знал, но много слышал о нем. Он сразу же кинулся к начальнику заставы: почему его задержали? Это незаконно. Солдаты чуть не убили его.
Ивашкин, было, приуныл — впутался с этим стариком в историю, пожалуй, теперь еще и нагорит. Но начальник заставы ответил старику, что пограничники выполняли приказ: устанавливать личность всех встречающихся им людей. Старика отпустят, как только выяснится, почему он оказался в песках.
Тот что-то пробурчал, явно недовольный таким решением.
— Ругается, мол, пожалуется, куда надо. Найдет управу и на вас, — пояснил Мамедов начальнику заставы.
— Ладно, пусть бранится. Стерпим. Если задержали случайно, принесем извинения. Сейчас идет операция по поиску нарушителей границы. Мы не имеем права допустить и малейшей ошибки, ибо решается вопрос государственной важности, — говоря, капитан отчеканивал слова, чтобы смысл их дошел до каждого.
— Вот, может быть, эта палка тоже пригодится? И нож… — перед капитаном возник Бубенчиков с двумя крепкими обломками в одной руке и длинным кинжалом в кожаном чехле в другой.
— Что еще за палка? — спросил Рыжов.
— Так старик, без малого, пришиб ею Ивашкина. Молодец, Федька, успел из автомата шарахнуть и вышиб ее из рук старика.
— Еще новости. Ивашкин, почему не доложили об этом? Произошло нападение на пограничный наряд? — капитан строго посмотрел на Ивашкина.
Тот покраснел, пожал плечами:
— Я подумал… это… вроде бы жалоба на старика. Сам же я не доглядел за ним.
— Запомните, о подобных случаях надо докладывать в первую очередь. Палку и нож положить в машину. Пригодятся. Хвалю, Бубенчиков, за сообразительность. Сержант Воронов, — позвал Рыжов и когда отделенный подошел, приказал: — Возьмите старика и пройдите по его следам, выясните, откуда он здесь появился. С вами Бубенчиков и еще двое пограничников. Берды Мамедович, ты у нас следопыт, каких поискать. Прошу, пройти вместе с Вороновым…
— Есть пройти по следам, — сказал сержант.
— Задачу понял, — отозвался и Мамедов.
— Ну, а мы поспешим на колодец, Тагильцева надо срочно переправить в погранотряд и с задержанными разобраться, — сказал капитан и подал команду группам выступать.