На подходе к колодцу их встретил Корнев: он нес службу на посту наблюдения. Выслушав его доклад о том, что в обстановке изменений не произошло, капитан сказал:
— Снимайтесь с поста, понадобитесь там, — он махнул рукой в сторону колодца, подозвал двух пограничников, поднялся с ними на макушку бархана, где нес службу Корнев, и поставил им задачу на наблюдение.
— У нас сейчас силы распределены так: один пограничник ведет наблюдение, двое охраняют задержанных и один в резерве. Ну, и командир отделения… раненый, — рассказывал Корнев, пока шли до колодца.
— Правильно распределили силы, — похвалил капитан, всматриваясь в усталое лицо Корнева. Было ясно, что основную тяжесть службы он взвалил на себя. — О событиях вчерашнего дня Ивашкин мне подробно доложил.
— Переживали мы с командиром за него и Бубенчикова. Очень опасались, как бы не заблудились они. Путь не близкий. Хотя один раз и прошли по нему, но буран все следы сровнял. Тут и для опытных пограничников задача не из легких. А они — первогодки. Я рад, что ребята дошли, — взволнованно говорил Корнев.
— Они еще человека задержали, весьма подозрительного. Вел себя агрессивно, кинулся на Ивашкина. А тот не растерялся. Задержанным занимаются Воронов и Мамедов.
Тагильцев силился подняться навстречу начальнику заставы, но Рыжов жестом остановил его, подошел, поздоровался:
— Как твои дела, Володя?
— Держусь, товарищ капитан.
— Сейчас тебя к медикам на ремонт отправим.
Корнев, увидев Ивашкина, который, с трудом переставляя ноги, шел замыкающим, кинулся к нему.
— Ну, парень, спасибо тебе! За нашего командира спасибо. Теперь вызволим его. Управился ты с заданием.
— Так ведь надо было. Приказ же такой… — хрипловато проговорил Ивашкин и когда капитан закончил разговор с Тагильцевым и направился к задержанным, подошел к отделенному и доложил о выполнении боевой задачи.
— Молодец, — похвалил Тагильцев. — Вот видишь, как я говорил, так и получилось…
Прошло часа полтора, пока собирались, пока начальник заставы допрашивал задержанных. Но ни один из них ни слова не сказал более того, на чем настаивал вечером главарь, отвечая на вопросы Тагильцева.
Старшим на колодце капитан Рыжов назначил Корнева, оставил в его распоряжении солдат, находившихся на наблюдательном пункте. Приказал службу организовать, как несли и прежде, ибо, несмотря на задержание, обстановка оставалась пока не проясненной.
— Как разберемся, сразу снимем вас отсюда, — пообещал он.
Тагильцева усадили на ишака, верблюдов поставили следом. Старшим конвоя капитан назначил Герасимова.
— За что, товарищ капитан? — Герасимов сразу же выразил неудовольствие. — Да лучше я еще месяц буду сидеть на колодце, вместе с Корневым и Ивашкиным пить вонючую воду, но только бы не возиться с этими гадами…
Он с презрением поглядел на задержанных.
— Конвой — тоже задача не из легких, — сказал капитан. — Посматривать надо…
Маленькая колонна готова была тронуться в путь, но тут в лощинке показался сержант Воронов.
— Товарищ капитан, следы старика привели нас к старым могилам, — доложил Воронов. — А потом сюда…
— Так… Занятно, — не удивившись появлению сержанта, будто он был уверен в этом заранее, ответил капитан. — Продолжайте.
— Затем мы обнаружили, что там были и другие люди. И привел их туда этот старик. Приехали они на верблюдах. Следы совпадают вот с этими, оставленными в лощине. Я уверен, мне уже приходилось видеть отпечатки точно таких же следов. В районе поиска на участке заставы.
— Не ошибаетесь?
— Нет, зрительная память меня не подводит… А старик там, за поворотом.
— Правильно сделал. Поглядим сейчас на задержанных, думаю, они старику не обрадуются. Давай его сюда. Пусть идет впереди, а сзади конвой.
— Понял, так и сделаю, — сержант убежал, а Рыжов подошел к главарю нарушителей.
— Вы настаиваете на том, что сопровождаете почтовые грузы и на колодец завернули, чтобы запастись водой? — спросил капитан и, не получив ответа, внушительно добавил: — У нас есть основания сомневаться в правдивости ваших слов.
Главарь только брезгливо дернул губами, отвернулся.
В лощинке из-за поворота в сопровождении пограничников показался старик.
Злой огонь полыхнул в глазах главаря. Словно бритвой, он провел взглядом по старику, по Рыжову и прикрыл веки.
С колодца пограничников сняли через три дня. Оставшийся старшим, Корнев строил распорядок дня, как и при Тагильцеве. Проводил боевой расчет, каждому пограничнику определял задачу на сутки, высылал наряды, вел разведку. Скрупулезно следил за расходованием продуктов, соблюдением питьевого режима.
В очередной обход Корнев с Ивашкиным опять оказались у старых могил.
— Снова свежие ленточки подвязаны, — сказал Ивашкин. — Как думаешь, Петро, не может к этим могилам иметь какое-то отношение задержанный нами старик? Он же здесь вместе с нарушителями оказался… до появления на колодце.
— Кто знает. Возможно, есть связь. Погоди, разберутся во всей этой истории, наверное, скажут и нам.