Черт, сладкая, если тебе больно, тогда говори или уходи.
Я стиснул зубы, набирая скорость.
Впереди был изгиб, который был настоящей занозой в заднице при попытке справиться с дождем. Это было место, где вся вода хотела пересечь дорогу и спуститься с горы. Угол был как раз подходящим для этого. И когда начиналось наводнение, он был обманчивым.
Я даже не добрался до поворота, когда увидел машину Лары, стоящую там, сбоку.
Ей повезло во второй раз. Если бы она поехала по левой стороне дороги, ее бы снесло с горы.
Я припарковал грузовик и вышел.
Я подошел к машине, надеясь, что она не была достаточно сумасшедшей, чтобы выйти и попытаться снова прогуляться.
Однако она была в машине.
Прямо за рулем, ее руки все еще держали его.
Я постучал в окно, и она повернула голову.
Она плакала.
***
Я открыл дверь и коснулся ее плеча.
— Эй, эй. С тобой все в порядке, Лара. Тебе снова повезло.
— Нет, не повезло. Мне бы повезло, ели бы свалилась с этой гребаной горы.
— Какого черта ты это говоришь? — зарычал я.
— Мне некуда идти, Си. Понимаешь? И я пришла сюда, чтобы спрятаться. Ты прав. Хорошо. Ты победил. Ты спас меня. Ты победил.
Я вздохнул.
Дождь хлестал по голове, по лицу, по одежде.
— Пойдем, — сказал я. — Ты возвращаешься в мою хижину.
— Зачем? Чтобы ты мог на меня накричать? Может, ты хочешь узнать что-то обо мне? Хорошо.
Я положил руку ей на плечо.
— Нет, сладкая. Я не хочу сейчас ничего слышать. Я хочу, чтобы ты была в тепле, в безопасности, и, черт возьми, прекратила попытку умереть.
Она сделала глубокий вдох.
— Хорошо. Прости.
— Да, мне жаль, — сказал я.
Лара вылезла из машины. У нее была маленькая сумка и больше ничего. Ее одежда промокла насквозь. Слева на голове виднелся небольшой порез.
Я покачал головой, сдерживая то, что хотел сказать. Я не хотел снова ее отпугнуть. Ни мне, ни моей совести это было не нужно. И моему разуму тоже. Ведь у меня и так было достаточно проблем.
— Держись за меня, — сказал я. — Это дерьмо скользкое.
Лара схватила меня за руку своими двумя ладонями и крепко сжала. Каждый раз, когда она теряла равновесие, ее ногти впивались в мою руку. Я стиснул зубы, ненавидя то, что мне было приятно, когда кто-то прикасался ко мне. Что я могу спасти кого-то.
Я забрал ее к своему грузовику и открыл пассажирскую дверь.
Она села, ее волосы были влажными и спутанными, лицо мокрым от дождя и слез, по щекам стекали маленькие черные полосы от макияжа. Она вздрогнула и начала тереть руки.
— Си…
— Не сейчас, — сказал я, прежде чем захлопнуть дверь.
Затем я постоял несколько секунд перед своим грузовиком. Ее машина хорошо застряла. Шины были наполовину зарыты, и не было никакого смысла пытаться вытаскивать ее, пока не пройдет дождь, и все немного не подсохнет.
Это будет не раньше, чем завтра.
И это означало, что Лара будет еще раз ночевать в моей хижине.
Я потер лоб и забрался в свой грузовик. Всю дорогу домой мне приходилось ехать задним ходом. Я не хотел рисковать, пытаясь развернуться. Даже полный привод ничего не значил на этой горе.
Когда я остановил грузовик, то посмотрел на Лару. Она съежилась, дрожа от дождя. Может быть, она дрожит от сожаления или страха передо мной.
— Иди внутрь, — сказал я. — Можешь принять горячий душ. Я дам тебе что-нибудь надеть.
Она кивнула.
— Я никогда не имела в виду…
— Я знаю, — сказал я. — Никто никогда не имеет в виду. Но дерьмо случается. Просто не спорь со мной, ладно?
— Ладно, — сказала она.
Она открыла дверь грузовика и вышла. Я видел, как она вошла в мой дом.
Это было видение, которое у меня было долгое время. Но это был не тот гребаный человек. Эта женщина, которая постоянно врывалась в мою жизнь. Она была явно расстроена чем-то.
Но разве это было так плохо? Иметь кого-то, кто понимает, каково это?
Я заглушил грузовик и пришел в себя.
Все еще шел дождь. Приятный, спокойный дождь, и вдалеке раздавались раскаты грома. Худшее уже было позади. Но потом я посмотрел в сторону ванной и покачал головой. Может быть, самая страшная буря только начиналась.
Я пошел на кухню и схватил чайник. Я наполнил его водой и поставил на горелку, но пока не включил. Я взял две кружки и два пакетика чая. Надеюсь, горячий душ, кружка горячего чая и даже огонь помогут Ларе успокоиться.
Я поднялся по лестнице на чердак и отказался смотреть на стол. Я подошел к шкафу и открыл его. Я схватил старую рубашку, от которой пахло мной и пылью. У меня также были пижамные штаны, но они были слишком велики для Лары. Я схватил пару веревочек, чтобы она могла их подвязать. Мне не нужно, чтобы она разгуливала по моей хижине полуголая, только прикрыв рубашкой определенные части тела.
Однако мысль об этом заставила меня сжать одежду в руках. Я закрыл глаза и медленно выдохнул. Я очень старался не думать о ней в таком ключе. Но это была почти инстинктивная потребность. Что-то дикое в глубине моей души, что хотело сбежать и освободиться.
Это могло случиться. И случится, но не с Ларой.
Ей нужно было успокоиться, а потом убраться завтра из моей хижины и с горы. И держаться подальше.
Я сделал еще один глубокий вдох и спустился вниз.
