«Они наверняка не останутся без внимания командира батареи. Парень он опытный, не первый год воюет, понимает, что к чему. Обижать его подсказкой не следует», – подумал майор Бурмистров, прильнул к окулярам бинокля и принялся внимательно наблюдать за первым номером пулеметного расчета, выпускавшим из-за гранитной плиты длинные очереди.
В рассеивающемся предутреннем сумраке он отчетливо рассмотрел его молодое хищное лицо с твердым взглядом. Именно такие лица немцы любят изображать на своих агитационных плакатах, восхваляющих деяния Третьего рейха. На каске нарисованы угловатые руны древних германцев.
Командир инженерно-саперного штурмового батальона знал, что этот парень будет воевать до последнего патрона. Плен ему тоже не грозит. Он будет расстрелян на месте. Наверняка пришел в СС из «Гитлерюгенда», мечтал о воинской доблести и славе. Теперь даже не подозревал, что живет на свете последние пять минут. В двух километрах на юг от местоположения пулемета советские артиллеристы поспешно вносили коррективы в свои вычисления, чтобы смешать тела обоих фашистов с костями тех людей, которые были похоронены здесь пару столетий назад.
Вскоре послышался свист артиллерийских снарядов, и несколько взрывов кучно перепахали то место, где лежали пулеметчики. В воздух поднялись комья земли, пыль, во все стороны разлетелись булыжники, какое-то шмотье и еще нечто такое, что совсем недавно являлось людьми.
Гранитной плиты уже не было. Вместо нее зияла глубокая воронка с развороченными камнями.
Среди густо растущих деревьев, гранитных и мраморных памятников, рядом с фамильным склепом, напоминавшим шатер, майор Бурмистров видел минометчиков, укладывающих между могилами ящики с боеприпасами в аккуратные ряды. Никто из них даже не подозревал, что в это самое время советская артиллерия уже навела на них стволы, и наводчики в спешке, чтобы не упустить желанную цель, устанавливали поправки. Грохнул слаженный залп. Взрывная волна раскидала по сторонам минометную прислугу, поломала памятники, стоявшие рядом, и вывернула с корнем сосну, стоявшую неподалеку.
Минут пятнадцать с обеих сторон продолжался усиленный огневой бой. Он то неожиданно затихал, следуя каким-то таинственным законам войны, то вдруг набирал силу. Грохотали минометные и артиллерийские залпы. Там, где прежде была чернота, вдруг неожиданно возникали всполохи огня. В носоглотку майора лез едкий запах пороховой гари.
До начала следующего рывка оставалось десять минут. Его батальон пойдет первым. За ним двинется пехота, и уже потом подтянется артиллерия.
Все было готово для решительного броска. Каждый боец батальона знал свою роль.
Задача состояла в том, чтобы зацепиться за угол кладбища, с которого открывалась прямая серая лента дороги. В действительности это была длинная цепь воронок и колдобин, наскоро присыпанных щебнем, песком и каким-то металлическим хламом, тянущаяся в сердцевину города.
В нескольких метрах от Бурмистрова залег Михаил Велесов. Он учился быстрее, чем это можно было предположить. Конечно, этот парень и раньше был не без способностей, схватывал буквально все на лету. Учеба ему всегда давалась легче, чем другим. Однако в этот раз он буквально превзошел самого себя, четко исполнял свои обязанности, был фактически начальником разведки батальона, хотя такая должность никакими нормативными документами не предусмотрена.
Человек очень быстро соображает, когда в опасной близости от него пролетает свинец или сталь. Встреча с такой штуковиной не сулит ничего доброго. Дальше забвение, пустота.
Подразделение Михаила закрепилось в четырех разрушенных домах, создало плацдарм для всего штурмового батальона. Разведчики принимали огонь на себя, выявляли самые опасные огневые точки, уничтожавшиеся артиллерийскими залпами. У Михаила определенно имелись незаурядные военные способности. Вот кому следовало идти в пехотное училище. Глядишь, завершил бы войну с большими звездами на погонах.
– Что в северо-западном секторе кладбища? – спросил Бурмистров.
– Там фрицы малость послабее, пехоты у них поменьше, – ответил Михаил. – Пулеметы стоят на пересечении главной аллеи и третьей, а еще по всей длине четвертой.
– Есть еще один пулемет в самом углу северо-западного сектора. Нам нужно двигаться именно туда. Ты готов? – спросил Бурмистров и посмотрел на друга.
Капитан Велесов спокойно выдержал тяжеловатый взгляд майора, утвердительно кивнул и ответил:
– Да.
– Поднимаемся в атаку, как только погаснут ракеты, – заявил Бурмистров.
– Помню, – сказал Михаил.
Командир батальона едва заметно улыбнулся. В глазах Велесова, полных решимости, он заметил тусклый блеск свинца. Это уже хорошо. Столь сильное чувство даруется далеко не каждому. Значит, он поднимется, побежит, не остановится, когда навстречу ему будут лететь пули, станет действовать решительно, когда на его пути предстанет немец. Тут или ты его, или он тебя! Главное – успеть добежать до ограды, а там уж как судьба рассудит.
– Нас будут прикрывать батарея и танк, – проговорил комбат.
