Что же делает в этот славный осенний вечер Асхат? Танцует со всеми? Ничуть не бывало: не поднимая головы, сидит он над учебником английского языка. Еще в прошлом году решил поступать в заочную аспирантуру, но не сумел осуществить своего намерения — помешала загруженность делами. Но уж нынешнюю зиму он использует как следует и на будущий год, какие бы дела его ни ждали, в аспирантуру поступит. Потому и сидит за учебниками, когда все танцуют и веселятся... Подходя к общежитию, Башир увидел свет в окне у Асхата и подумал: «Что-то не спит наш комсорг, не иначе — сочиняет письмо своему сыночку.» Башир улыбнулся своим мыслям, но заходить к Асхату не стал. Чем бы он ни занимался, мешать ему, очевидно, не следовало.
Письма новорожденному сыну Асхат, конечно, не писал, но думы его были о нем. Английские глаголы решительно не шли сегодня на ум. «Плохо, очень плохо, — думал он, — что мне так редко удается вырываться домой. Привез жену с ребенком из больницы и даже не разглядел малыша хорошенько. Впрочем, маленькие, кажется, все похожи друг на друга, как две капли воды. Он, Асхат, пока в этом плохо разбирается. А вот Ариу, бедняжку, жаль — горько ей, конечно, что он так редко бывает дома и так мало уделяет внимания ей и сыну. Сын... Батыр, Батырчик... Хорошо, что они назвали парня Батыром. Молодец бабушка, славно придумала».
Асхат отодвинул учебник, и мысли его приняли иное направление. «Сейчас у нас одна задача: как можно скорей закончить дела на электростанции и приниматься за строительство завода. Коллектив создали хороший, спаянный. Это прекрасно. Но и трудности нас ждут немалые — новые условия, новая работа. Ну и что же? Здесь не убоялись трудностей — и там выдюжим... Ах, Асхат, Асхат, кто это, по-твоему, не убоялся? Уж не ты ли сам? Забыл, как ездил к Батыру Османовичу, умолял его, чтоб освободил тебя от этой работы. Стыдно вспомнить. Сейчас-то я благодарен Батыру Османовичу, что он сумел настоять на своем. В самом деле, что может быть лучше работы строителя? Мирный, созидательный труд, несущий радость другим и глубокое удовлетворение тебе самому. Мы и атом поставили на службу человеку. Заставили его служить созиданию и творчеству, а не разрушению и уничтожению всего живого на земле... Вот мы, не уставая, твердим о мире, о спокойствии, о прекращении войн. Мне кажется, наши враги неправильно понимают нас или, вернее, не хотят понять. Может быть, они полагают, что мы просто слабее их и поэтому хлопочем о мире?.. В таком случае, эти господа сильно заблуждаются. Мы действительно любим мир и стремимся к нему, но это показатель нашей силы, а не слабости. А если придется — мы сумеем это доказать на деле. Уже доказали... Плохая у вас память, господа поджигатели! Не покладая рук трудимся мы над тем, чтобы сделать жизнь еще лучше, еще прекрасней и счастливей. Вся страна в лесах строек. И надо всем — яркое, мирное солнце труда, солнце ленинской правды».
Вот к каким высотам устремились сейчас мысли молодого отца. Асхат тряхнул головой и снова погрузился в учебник...
Вчера Назир был у геологов, а сегодня он возвращается домой. Как быстро пролетел день: не успел оглянуться — и уже нужно уходить. Когда он накануне рано утром вышел из дому, направляясь навстречу своей Вале, кругом было темно и сумрачно. Низкие тучи висели над горами, и он не сумел как следует разглядеть дорогу. Да и нетерпение подгоняло его, некогда было осматриваться по сторонам.
А сегодня, когда свидание позади, яркое солнце осветило небо, будто просило прощения за то, что вчерашний день был пасмурным. Кругом, куда ни глянь, все видно, как на ладони. До чего преображается мир, когда смотришь на него с вершины высокой горы! Назиру кажется, будто все это он видит впервые. Речка, бегущая вниз, представляется бесконечно далекой, в то время как до сияющего небесного свода можно, кажется, дотянуться рукой. Да, определенно — до неба сейчас ближе, чем до реки. Широко распахнув ворот рубахи и жадными глотками впивая в себя сладкий и прозрачный горный воздух, Назир не может оторвать глаз от окружающей его красоты. Вокруг, как бессмертные, сказочные великаны, стоят острые скалы. Тысячелетиями пытались сокрушить их буйные ветры, а они ничего — стоят себе, будто думают вечную, нескончаемую думу, и никакие ураганы им не страшны. Вон орел вылетел из гнезда и полетел вниз, к лесу. Назир следит за его полетом. А что это белеет вдали? Ба, да это же протоптанная человеком тропа! И какая удобная: если пойти по ней, гораздо скорее перевалишь через хребет. Почему он до сих пор не знал о ее существовании? Назир мысленно благодарит орла, указавшего ему новый, ближний путь к любимой, и, держа лошадь под уздцы, медленно спускается с перевала.