– Да, твой отец, Машин. Тот, чью подпись ты подделал. И он считает, что мы с тобой договорились. То есть, Машин, мы с тобой – сообщники! Как тебе такая правда?
– Это никакая не правда, – хмуро произнес Рома. – Я один во всем виноват, вы ни при чем.
Пётр Семёнович поклонился в пол:
– Спасибо, Машин, за искреннее признание! Вот только мне от него ни тепло, ни холодно. Лидия Леонидовна просит вернуться в Магнитогорск для разбора полетов. Сворачиваем нашу экспедицию, Машин. Приедем – меня в лучшем случае на пенсию отправят, тебя в худшем случае пожурят. И поедешь с легким сердцем в свой Екатеринбург срывать свадьбы, признаваться в любви и так далее. Все получится так, как ты хотел. И даже лучше: не придется отбывать неделю в ненавистной фольклорной экспедиции, уложился в два дня.
Машин опустился на стул, как бетонной плитой придавленный. Прав историк: все может случиться именно так, как Рома хотел в самом начале. Но почему от этого так тошно?
– Собирай рюкзак!.. – усталым голосом проговорил Пётр Семёнович. Он снял с себя пиджак. Посмотрел на него рассеянно. Снова надел. – И это, Машин… Не забудь родителям позвонить, что ты цел и невредим. Чтобы не беспокоились.
Роме было стыдно смотреть Петру Семёновичу в глаза, и он схватил телефон. И обнаружил в нем море входящих сообщений. Часть была от Сашки: он предупреждал, что Ромина мама звонила его маме, и, кажется, в ходе разговора выяснилось, что Рома не гостит у них. Потом Сашка предупреждал, что Ромина мама будет названивать ему, пусть будет готов что-нибудь вразумительное соврать. И еще Сашка извинялся, что не смог предотвратить эту катастрофу.
Рома пролистнул дальше и увидел множество сообщений от мамы, все примерно одного содержания: где он, пусть перезвонит, как только сможет. Нет, все-таки где? «Рома, ответь, я волнуюсь». И далее по нарастающей.
Сообщения от отца… Давно от него ничего не было. Рома уже год ему не отвечал, и отец писал все реже и реже. Сейчас вот написал. То же самое, что и мама: чтобы перезвонил или сообщил, где находится.
Хлопнула дверь – Пётр Семёнович вышел.
В каскаде неотвеченных Рома нашел вызов отца. И нажал на значок телефонной трубки.
Сразу после того, как Рома произнес «Привет, папа», он услышал приглушенный женский голос, поющий песню где-то в коридоре. На секунду Машин удивился, но телефонный разговор с отцом поглотил его полностью: ведь нужно было сказать нечто важное. А песня не смолкала, звучала фоном, саундтреком к разговору с отцом:
Когда разговор завершился, Рома еще долго смотрел на погасший экран телефона. Самое сложное позади. Это ни в коем случае не примирение, пусть отец не надеется. Но поговорить он должен был – пусть не ради себя, но хотя бы ради Петра Семёновича.
– Позвонил родителям?
Рома вздрогнул от неожиданности – не заметил, в какой момент историк вернулся в комнату.
– Позвонил.
– Уже заботливо выехали за тобой?
– Я не собираюсь сейчас возвращаться домой.
– Это еще почему, Машин?
– Я остаюсь, – твердо сказал Рома.
Пётр Семёнович скривил лицо, словно съел что-то кислое.
– Ни к чему геройство на пустом месте, Машин. Сегодня же…
Пётр Семёнович не успел договорить – у него зазвонил телефон. Он взял трубку:
– Да, Лидия Леонидовна… – И вышел за дверь, чтобы Машин не слышал разговора.
Через минуту он вернулся. Сел на стул напротив Ромы и молча изучал его лицо. Затем произнес:
– А ты полон сюрпризов, Машин.
– Да я это, на самом деле… – Под взглядом учителя Рома стушевался и растерял почти всю свою уверенность, которая, казалось, поселилась в нем после звонка отцу навечно. – Я, в общем, решил, что так будет честно.
– Да уж, – покачал головой Пётр Семёнович. – Совесть проснулась?
– Похоже на то, – не стал отпираться Рома.
– Лишь бы снова не уснула. Думаешь, я захочу провести в твоем обществе еще пять дней?
– Надеюсь.
– А ты, Машин? Выдержишь так долго со мной, диктофоном и народными песнями?
– Я уже жду новых сёл.
– И, когда вернешься, будешь работать в школе целый месяц? – преувеличенно недоуменным тоном воскликнул Пётр Семёнович.
Рома даже чуть не улыбнулся, глядя на его ненатурально изумленное лицо.
– Да, я же пообещал. Папа должен был все это передать Лидии Леонидовне. Передал, значит?
