– Только не думай, что над твоей головой, Машин, отныне горит нимб. Мое отношение к тебе не поменялось. Можешь считать, подмазаться не удалось. Будешь у меня записывать песни как проклятый.
Рому отчего-то потянуло улыбаться, и, чтобы как-то пресечь это, он показал Петру Семёновичу свой телефон и сказал:
– А я вот, когда убегал в Екатеринбург, записал сказку. Мне бабушка Акулина рассказала, она живет в одиноком домике и собирает травы. Так вот, она накормила меня кашей и рассказала сказку про солдата. Включить?
«Давным-давно один солдат – а служили тогда не как сейчас, а по двадцать пять лет, – так вот, значит, один солдат возвращался со службы…»
Молодое небо раскраснелось на горизонте, бросило яркие пятна в росистую траву. Два путника на велосипедах выехали спозаранку, и долго их движущиеся силуэты были видны на фоне восходящего золотистого солнца.
Когда совсем посветлело, путники остановились на обочине. И один из них, тот, что постарше, указал рукой в сторону, где простирались непаханые, заросшие поля. И стал рассказывать он юному спутнику:
– Давным-давно, когда еще не было этих облаков, а плыли по небу другие облака, когда еще не росла эта трава, а росла совсем другая, шел по степи один маленький мальчик и вел коня под уздцы. Ранним утром к ним в дом без спросу заявились незнакомые люди в военной форме, и отец торопливо вытолкал сына из дома и наказал ему: «Беги из станицы Магнитной как можно скорее». Мальчик ушел, забрав единственного, старенького уже коня и оставив отца наедине с теми людьми.
Мальчик шел очень долго, несколько дней. И пришел наконец сюда, в деревню на берегу маленькой речки. В деревеньке было всего три дома, но мальчика приняли как родного. Прошли годы, мальчик вырос, женился. Родился у него сын, а потом и внук появился. И деревенька выросла – теперь в ней было не три дома, а уже семь.
Внук рос не по дням, а по часам. А рядом, в соседнем доме, росла девочка по имени Мария. Когда им обоим было по шестнадцать, они полюбили друг друга и поклялись никогда не расставаться. А когда им было по семнадцать, мальчик, превратившийся в юношу, выбрал себе профессию и уехал в город учиться. Да так и не вернулся в родную деревню, нарушил свое обещание. А девочка…
Путник надолго замолчал.
– Что с девочкой-то? – не выдержал его юный товарищ.
– Видишь эти поля? – спросил путник вместо ответа.
– Ну вижу.
– Здесь раньше была деревенька в семь домов. Здесь пелись песни и сказывались сказки. Здесь молодые влюблялись и клялись не расставаться никогда. А теперь здесь полынные поля.
– То есть та самая деревня из вашего рассказа была именно тут, на этой земле? – удивленно поднял брови Машин. – Постойте, а тот внук – это вы? Да? Ну скажите, Пётр Семёнович! А что с девочкой? Только не надо ничего трагического! Она же не умерла?
– Ох тебя и понесло, Рома! – улыбнулся Пётр Семёнович, вглядываясь в даль. Улыбнулся, но в глазах блеснула грустинка. – Девочка тоже уехала. Наверное. На самом деле я не знаю, где она сейчас. Но знать – это не всегда нужно, поверь.
– Как это не нужно? Я бы обязательно узнал, что с ней стало… О, то есть, получается, вы тоже кого-то любили, кроме своего пиджака? Вот это да! – воскликнул Машин. Но тут же присмирел, поняв, что нагрубил.
Пётр Семёнович грубости будто бы и не заметил. Он все улыбался горьковатой улыбкой.
– Наша с тобой работа, Рома, – сохранить хотя бы частичку ушедшей эпохи. Хоть капельку.
– Да можно и побольше, чем капельку. Песен-то вон сколько набралось, еще сказки, былички…
– Ты слышишь, Рома? Здесь когда-то жили люди. А теперь – только ветер шуршит травой. Поле поет свою тонкую, тихую песню. Ты слышишь?
И кажется, Рома услышал.
