Я киваю. Она поджимает губы.
— Давно?
— С ноября. Практически с открытия.
— Петя не говорил.
Её взгляд скользит вниз по моей фигуре, будто пытается отыскать следы его прикосновений под плотной бронёй пуховика. Я на мгновение выпрямляюсь и вскидываю подбородок, демонстрируя, что невиновна, но тут же инстинктивно подтягиваю к себе плечо, медленно и напряжённо, до тупой боли в мышце — там, где вчера действительно лежала его ладонь.
Я виновна.
— Может быть, потому что не о чем говорить? — произношу я.
— Правда? — Варя снова смотрит мне в лицо и переспрашивает слишком быстро, с чересчур очевидной надеждой. И тут же сама смущается своего пыла, а её большие светлые глаза вновь наполняются хрустальными слезами.
— Варя, послушайте. — Я повинуюсь внезапному порыву, скидываю с плеча сумку и сажусь на диван рядом с ней. — Между мной и Петром ничего нет.
Это не так. Между нами сумасшедшая химия, которую после вчерашних событий глупо отрицать. Но я смогу с этим справиться. Перестану поливать чувства, засушу их и безжалостно выдерну из земли вместе с корнем. Оболью бензином незаконченный портрет, хладнокровно подожгу его и буду наблюдать, как тонкие ниточки закручиваются спиралью, прежде чем превратиться в пепел. Недрогнувшей рукой застрелю каждого дикого мустанга из табуна мыслей, а когда их мёртвые тела прибьют последнее облако пыли, я развернусь и уйду навсегда. Я обязательно справлюсь.
— Мы с Надеждой познакомились летом, — продолжаю я. — Абсолютно случайно, на фестивале. Она покупала у меня цветы, а чуть позже предложила работу. И я до последнего не знала, что Пётр — её брат. Д-да, мне стоило отказаться, наверное. Это было нечестно с моей стороны по отношению к вам. Но мне так сильно нужна была работа, и я подумала, что мы с Петром сможем быть просто коллегами. И мы смогли! Видимся пару раз в неделю, когда он заглядывает сюда по делам, не более. Вам не о чем беспокоиться, я клянусь.
Варя очень внимательно смотрит на меня, теперь уже сомневающуюся в уместности этого порыва откровенности. Слегка улыбается, и едва я успеваю подумать, что смогла её успокоить, убедить, что позорным адюльтером тут и не пахнет, как она с грустью произносит:
— Боюсь, что Петя считает по-другому. Он сегодня утром уехал в Петербург, но вы, наверное, в курсе?
Хочется деланно удивиться, будто мы не настолько близки, чтобы я знала о его планах, но я киваю. Я в курсе. Я даже могла быть в Петербурге вместе с ним.
Боже, я чудовище.
— А перед этим… — Варя запинается и втягивает воздух ртом, красивые губы дрожат, — настоял на том, чтобы я съехала из его квартиры.
Меня будто снова ударили — теперь со всей силой, под дых. Вздрагиваю, отшатываюсь, смотрю на Варю ошалелыми глазами. Неужели из-за меня?!
— Но я… Я не имею к… Я…
А что я? Я же даже не красавица, у которой берут номер телефона! Как я умудрилась стать киношной фем фаталь, из-за которой оставляют своих женщин? Да я ведь этого даже не хотела!
Или я снова вру самой себе, и на самом деле в глубинах неозвученных мыслей я тайно мечтала об этом с прошлой зимы?
— Варя, — выдыхаю наконец. — Я никогда не просила об этом. И мы с Петром правда не в тех отношениях, чтобы об этом просить. Мы всего лишь приятели.
— Перестаньте, Ася. Поймите же, мужчине очень тяжело скрыть от женщины свою любовь. — На секунду Варя морщится, как от боли. — Особенно, если он влюблён в другую. Петя сделал свой выбор.
— В январе, — настаиваю я. — Он сделал выбор в январе, он выбрал вас!
— Да, возможно… Но потом…
Варя снова запинается и замолкает, уставившись в одну точку, и я понимаю, что целый год там, за закрытыми дверями, у них что-то происходило. Не могло не происходить, если ты однажды возвращаешься домой и застаёшь там другую женщину. Можно сколько угодно притворяться, что всё в порядке, что всё будет по-прежнему, но не будет. Никогда не бывает. Мне ли не знать.
Но изменить это я уже не смогу.
— Я сожалею, — говорю тихо.
— Да, я тоже, — вздыхает Варя. А потом обхватывает колени ладонями и продолжает с явно напускной беззаботностью: — Но всё будет хорошо. Я могла бы уехать к родителям в Воронеж, только меня держит работа. Я преподаю французский в языковом центре. Вы говорите по-французски, Ася?
У меня довольно крепкий английский, дотянутый до нужного уровня в жажде читать полезные материалы из иностранных журналов о рекламе и своих любимых американских писателей в оригинале. Зато вот знания французского безбожно скудны.
— Мосье, жё не манж па сис жур, — развожу руками я, и Варя вдруг улыбается.
— Правильнее je n’ai pas mangé depuis six jours, — поправляет она с тем самым знаменитым сексуальным акцентом и тут же тушуется. — Извините. Профдеформация.
— Не стоит извиняться, я такая же деформированная, — спешу поддержать её я. — Полжизни работаю с текстами и сама порой превращаюсь в занудного граммар-наци.
Варя понимающе кивает.
Это что же такое, мы только что нашли что-то общее, и это даже не Петька?
