— Хорошо, Николай Гаврилович, — зачастил Селиванов, поправляя твердый от крахмала воротничок и принюхиваясь. — Самую суть. К сентябрю машина будет готова к испытаниям. Так я говорю? — обратился он к своим. — Мы решили назвать ее «УН Осторецк-1». Машина рассчитана на уборку картофеля и свеклы. Над ее созданием работает большая группа. Руководитель группы, товарищ Капица Яков Клавдиевич, к сожалению, не смог прийти — болеет. Сердце пошаливает. Конечно, идея принадлежит вам, Николай Гаврилович, и мы…
Дербачев, слушавший молча, поднял глаза и встретил взгляд Полякова.
— Я только к слову. Мы столкнулись с большими трудностями. До сих пор у нас в стране строились две машины примерно такого назначения — картофелекопалки и свеклоуборочные комбайны. Перед нами было две модели. Нужно получить, если так можно выразиться, гибрид. И наш коллектив с честью выполнил задачу, учитывая…
— Все это очень хорошо, Артем Витальевич. Остается лишь уяснить одно: здесь деловое совещание — не митинг. Агитировать нас излишне, — опять прервал его Дербачев и добавил мягче: — Давайте положение дел на сегодня. Простите, что вы все нюхаете? — подозрительно спросил он. — Тоже нездоровы?
— Я… видите ли… оно…
— Что, Артем Витальевич?
— «Шипр». Попался такой…
— Ну, это не смертельно, — сказал Дербачев. — Продолжаем, Артем Витальевич.
Селиванов покосился по сторонам, вздернул длинное, узкое лицо.
— Лично я доволен машиной. Есть несколько недоделок в трансмиссиях, в приемнике. Еще недостаточно четко разработан один из важнейших узлов агрегата: переключение со свеклы на картофель. Захватывающее устройство ботвы ненадежно, прямо скажем. Сейчас ищем более эффективное решение. Мы это сделаем — отрубите мне голову.
— Слишком сильно, зачем же голову. Голова еще может пригодиться.
Селиванов поправил тесный воротничок, заговорил свободнее.
— Меня тревожит другое, Николай Гаврилович. По согласованию с вами мы отправили в главк и министерство чертежи, расчеты, требования на необходимые станки, оборудование и материалы, сметы на выделение заводу дополнительных фондов. Серийный выпуск новой машины своими силами не осилим, вы знаете. Нужен новый цех, не все необходимые сорта стали у нас в наличии. Мало ли что нужно! Никакого вразумительного ответа пока нет. Меня это очень тревожит как директора.
Вошел Клепанов, кивком поздоровался со всеми и молча сел в уголок напротив стенографистки, закинул ногу на ногу и стал сосредоточенно рассматривать развешанные чертежи.
— Две недели назад мы видели машину, сейчас идет работа по уточнению узлов. Чертежи — вот они, Николай Гаврилович. Собственно, докладывать должен Яков Клавдиевич…
Дербачев поморщился:
— Понятно, давайте дальше. Я бы хотел знать мнение и предложение каждого товарища. Со многими мы говорили. Жаль, Капицы нет сегодня. Артем Витальевич не подготовлен к обстоятельному докладу. Давайте, товарищи, восполнять пробел. И конкретнее, пожалуйста, поменьше уверений и общих фраз. Я и без того уверен в успехе.
Стараясь не глядеть в сторону Селиванова, начали высказываться. Последним встал Поляков, быстро разложил перед Дербачевым на столе чертежи отдельных узлов, частей и машин в целом.
— Вы знаете, нам пришлось изготовлять самим все, до последнего шурупа. Даже необходимые подшипники вытачивали и делали сами. Сортность материала заставляет желать лучшего, при испытании могут начаться неожиданности. Вот основная часть для уборки картофеля. Четыре захватывающих лемеха-ножа, отбрасывающие массу на подающие в приемный бункер или барабан трансмиссии. Для перехода на свеклу лемехи легко переставляются. Здесь, возле бункера, включаются дисковые режущие ножи. Включаются и работают одновременно с захватывающим ботву устройством… Наглядно можно продемонстрировать… Вот плоскость трансмиссий…
Четко изложив принцип работы машины, Поляков, не отходя от стола, спросил:
— Вопросы есть, товарищи?
— Вопросы начнутся во время испытаний, — пошутил Клепанов.
— Я оговорился, доводка машины вообще нелегкое дело.
— Минутку, — Клепанов придвинул к себе чертежи. — Вам не кажется диаметр задних колес великоватым?
— Мы думали, Георгий Юрьевич. К сожалению, расчеты не позволяют. Зависит от веса и проходимости. Пришлось учесть и время года: машина должна работать осенью.
Все сгрудились вокруг чертежа. Селиванов тоже подошел сбоку и стал смотреть. Дербачев подвел итоги:
— Благодарю всех, товарищи. Недельки через две примерно мы вот с Георгием Юрьевичем, — он кивнул в сторону Клепанова, — снова к вам заглянем. Желаю успеха. (Стенографистка собирала исписанные листы.) Со всеми вопросами и затруднениями прошу ко мне. До свидания, товарищи. Всего хорошего.
Когда дверь за Селивановым закрылась и он, бледный и узколицый, бледнее обычного, прошел через приемную, забыв попрощаться с Варварой Семеновной, Дербачев подошел к окну и распахнул его, выпуская дым. Повернулся к ожидавшему Клепанову, хохотнул, кивая на дверь:
— Хитрец, не подготовился, на духи валит. Невест выбирать явился, что ли?
— Почешется хотя бы теперь, Николай Гаврилович?
— Почешется. Рассказывай, что у тебя там еще.
