— Значит, надежды совсем нет? — спросил Василий.
Доктор Кло развел в сторону руки и посмотрел вверх:
— Чудо возможно. Все в руках Господа.
Василий присел на край кровати. Вероятно, почувствовав движение рядом, девушка внезапно открыла глаза и посмотрела на своего гостя. Она тяжело дышала, но совершенно точно видела и понимала, кто находится перед ней.
— Где Ия? — вдруг спросила она.
— С кормилицей, — ответил Василий.
Он украдкой взглянул на доктора, но тот не выразил ни удивления, ни радости от происходящего. Такое поведение было возможно при нынешнем положении дел.
— Не бросай ее, — тем временем проговорила Тамара.
Ответить Василий не успел. Девушка со стоном вновь закрыла глаза, дыхание ее стало чаще, на щеках отчетливее проступил румянец.
К утру Тамары не стало. Вновь вызвали врача, чтобы констатировать смерть и оказать помощь Ивану Константиновичу. Когда губернатору сообщили, что его дочь умерла, старик схватился за сердце и без чувств упал на пол.
— Приступ, — констатировал доктор Кло. — Ему нужен покой и свежий воздух.
Иван Константинович честно пролежал в своей кровати весь день, но к вечеру, когда пришло время отправляться на кладбище, все же спустился вниз.
— Это моя дочь, — заявил он, не давая никому даже шанса настоять на постельном режиме.
Василий отметил, что держится он неплохо.
Из дома вышли, когда почти совсем стемнело. Впереди ехала повозка с телом, за ней шли Василий, Иван Константинович и несколько слуг. Все несли в руках факелы, чтобы осветить дорогу. На соседних улицах без труда можно было увидеть и другие подобные процессии.
Похоронили Тамару почти на самой окраине кладбища, в сухой безжизненной земле. Василию стало не по себе, когда он понял, что вокруг нет ничего кроме частых холмиков из песка и торчащих из этих холмиков каменных плит.
Когда последняя горсть земли упала на положенное место, могильщики поспешили уйти. К кладбищу как раз подъезжала еще одна повозка. Слуги тоже не стали задерживаться. Лишь Иван Константинович и Василий стояли друг напротив друга, освещенные светом факелов в их руках. На бледных печальных лицах плясали замысловатые тени.
Василий украдкой наблюдал за губернатором, словно дожидаясь, когда тот заплачет. Но Иван Константинович держался. Несмотря ни на что он продолжал сохранять присутствие духа. Лишь изредка чуть подрагивали уголки его губ.
На другой день Василий получил записку от госпожи Юлии. Она просила приехать как можно скорее. Ее супруг вновь попытался застрелиться.
Василий в тот же миг направился в их дом. Госпожу Юлию он обнаружил в общей гостиной. Она сидела на диване рядом с Андреем Михайловичем и нежно гладила его по руке. У хозяина дома была перебинтована голова, а на лице все еще были заметны высохшие подтеки крови.
— Василий Лаврентьевич? — удивился его приходу Андрей Михайлович.
— Отдохни, любимый. Я поговорю с ним сама, — предложила Юлия.
Василий послушно вышел следом за хозяйкой. Они миновали душный коридор, пару комнат и вышли на террасу.
— Простите меня. Я так перепугалась, что…
Госпожа Юлия замолчала, пытаясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы.
— Тамару похоронили вчера вечером, — перевел разговор на другую тему Василий. Он понимал, что тема не слишком приятная, но новость могла отвлечь госпожу Юлию от собственных переживаний.
И он не ошибся. Госпожа Юлия резко обернулась к нему.
— Как же так? Почему?
— Лихорадка.
— Примите мои соболезнования, — с искренним сочувствием проговорила женщина. — Но почему вы не сообщили, что она больна?
— А какой в этом толк?
— Вы правы. Никакого.
Василий понял, что она вновь возвращается мыслями к произошедшему с ее мужем. Боясь упустить момент, он постарался взять разговор в свои руки:
— Он вновь пытался застрелиться?
Не сумев больше выдерживаться напряжение, госпожа Юлия со слезами опустилась на колени.
— Я не знаю, что мне делать. Я не понимаю, как убедить его в том, что он мне нужен.
Она совсем разрыдалась. Подул ветерок. Краем глаза Василий заметил, как взметнулись легкие шторы, вырвались из раскрытого окна на волю будто две диковинные птицы. Молодой человек едва слышно хмыкнул, после чего присел рядом с госпожой Юлией, стараясь не наступить на ее пышное платье. Вытянув вперед руки, молодой человек взял девушку за плечи.
— Вы пытались сделать это уже сотни раз. Не лучше ли оставить все как есть? Пусть думает, как хочет, а вы живите своей жизнью…
— Вот, значит, как? — раздался на террасе голос Андрея Михайловича. В следующий миг он показался в проеме того самого окна, из которого выдуло сквозняком шторы и где заподозрил его присутствие Василий.
— Вот, значит, как? — повторил мужчина, перебравшись на террасу и подойдя ближе к жене и гостю. — А я ведь именно это и подозревал. И именно на Василия Лаврентьевича думал. Я только одного понять не могу, Юля, почему ты врала мне? Почему говорила, что любишь меня? Почему просто не дала мне умереть? И жила бы…
Договорить хозяин не смог. Мощный удар в челюсть сбил его с ног и на миг лишил рассудка. Госпожа Юлия закричала. Сбежались слуги.
