"Вот и славно, друг мой, Андрей Михайлович, — подумал сын кузнеца. — Я тебе помог, ну а ты, стало быть, мне поможешь. Когда придет время, подпишешь мне документы, чтобы не возвращался я на родину графом…"
Уладив препятствие к отплытию из колонии, Василий заметно повеселел и невольно стал задумываться о том, что будет делать по возвращении. Начал представлять, как придет в отчий дом, обнимет старика-отца, как примет его дело. Об Анне молодой человек тоже задумывался иногда. И всякий раз сердце отзывалось на эти мысли такой болью, что он спешно прогонял всякие воспоминания и надежды, связанные с любимой. Нередко замещая их мыслями о… не данном Тамаре, но таком очевидном обещании.
Как ни старался Василий, он не мог придумать, каким образом покинуть колонию и позаботиться при том о малышке Ие. Оставить девочку на попечении деда теперь не представлялось возможным. Губернатор вот-вот мог ступить второй ногой в могилу. Перепоручать свое обязательство госпоже Юлии Василию тоже не хотелось. Что стали бы говорить люди, если бы узнали, что отец доверил заботу о дочери друзьям? И что скажет сама Ия, когда подрастет и начнет понимать происходящее вокруг?
Ловко работая ножом для бумаг, Василий очень скоро вскрыл все конверты и ознакомился с их содержимым. Он уже собрался было закончить работу и направиться в гостиную, где в это время обычно играли Ия и Иван Константинович, когда раздался стук в дверь кабинета.
— Войдите, — крикнул молодой человек.
На пороге появился дворецкий. Низко поклонившись, слуга подошел ближе и сообщил, что некий господин, представившийся лейтенантом Воронцовым, привез для господина губернатора пакет с Южной заставы.
Василий протянул руку, давая понять, что хочет получить этот пакет. Но дворецкий только развел руки в стороны:
— Он отказывается его передавать. Требует немедленной аудиенции у губернатора.
Василий прикусил губу. Посмотрел на часы. Время было уже позднее, и что бы такого срочного не случилось на Южной заставе, молодой человек не считал хорошей идеей беспокоить Ивана Константиновича.
— Пригласите его сюда, — велел Василий.
Через пару минут в кабинете появился высокий, немного больше необходимого худой молодой человек с выгоревшим в песках лицом. Форма его промокла насквозь, с волос по лицу стекали струйки дождевой воды. Очень скоро на полу возле ног посланца натекла заметная лужа, и Василию пришлось крикнуть слуг, чтобы убрать ее и защитить паркет от излишней влаги.
— Добрый вечер, лейтенант, — приветствовал Василий гостя.
— Добрый вечер… Простите, не имею чести знать, с кем разговариваю.
— Василий Лаврентьевич к вашим услугам, — представился молодой человек. — К сожалению, вынужден сообщить, что ваше желание видеть немедленно Ивана Константиновича не может быть удовлетворено. Губернатор не слишком здоров и уже отдыхает. Если хотите, вы можете дождаться встречи с ним…
— Нет, нет. Я никак не могу ждать! — перебил Василия лейтенант. — Сведения, которые я должен сообщить ему, чрезвычайной важности. И мне необходимо, чтобы губернатор принял по ним срочное положительное решение и дал мне соответствующие бумаги!
— Если только дело ваше не касается помилования или казни, я уполномочен губернатором принимать подобные решения, — спокойно ответил Василий и в подтверждение своих слов продемонстрировал лейтенанту губернаторскую печать.
Лейтенант несколько замялся, все же с недоверием поглядывая на молодого протеже губернатора. Однако понял, что лучшего ему предложено не будет, и достал из-за полы кителя конверт с донесением.
Не теряя времени, Василий ознакомился с информацией.
"Согласно данным разведки, — писал командир гарнизона Южной заставы полковник Ожешко, — в ближайшее время берберы нанесут удар по позициям заставы. В последнее время численность их необъяснимым образом возросла на несколько (по разным оценкам от пяти до шести) сотен человек и составляет около двух тысяч. Даже учитывая, что не все берберы из этого числа способны держать оружие в руках, совершенно очевидно, что две с половиной сотни военных гарнизона не способны отбить нападение и удержать южную границу колонии в неприкосновенности…"
В связи с описанным выше полковник Ожешко просил прислать подкрепление, а также дополнительно предоставить в распоряжение Южной заставы оружие, порох и припасы.
— Как скоро это может потребоваться? — уточнил Василий. После прочтения документа, молодой человек уже не был уверен в том, что имеет право лично распорядиться об удовлетворении приведенных требований.
— Есть вероятность, что это нужно уже сейчас, — отозвался лейтенант.
После недолгого раздумья, Василий подошел к столу и достал бумагу. Еще пару минут он раздумывал, потом все же написал приказ о выделении полусотни солдат и стольких же стволов огнестрельного оружия. На другом листе молодой человек расписал новые нормы снабжения провизией Юной заставы. Все это Василий заверил печатью губернатора и передал лейтенанту Воронцову.
