— А мне в качестве доказательств вы принесете деньги? — с усмешкой поинтересовался Петр Иванович.
— Насколько я успел понять из болтовни посетителей трактира, Руфина Модестовна скорее глотку мне перегрызет, чем отдаст деньги. Нет, нет, Петр Иванович! Простите, но моя жизнь мне еще пригодится. Поэтому с собой на встречу я возьму двоих полицейских (если вы мне их, конечно, дадите), которые и подтвердят признание Маркизы.
Петр Иванович прикусил губу.
«Кем там в колониях был этот Василий Вениаминович? Секретарем губернатора? Хм… Вот интересно это он на службе такой хитрости выучился или родился с ней уже…» — подумал следователь. Вслух же он только ойкнул, заметив, наконец, что конец баранки окончательно растворился в горячем чае.
— Так вы согласны на мое предложение? — поторопил с ответом Василий.
— Предложение крайне заманчивое. Оно сильно ускорит ход расследования. И я соглашусь с ним, разумеется. Но только скажите мне, любезный Василий Вениаминович, неужели в наших краях настолько скучно, что вы готовы рисковать жизнью, лишь бы покинуть деревню?
Василий вздохнул. Рассказывать правду следователю он не собирался. Оставалось надеяться, что Петра Ивановича устроят общие фразы:
— Просиживая штаны в трактире, я рискую своей жизнью не меньше. Во всяком случае, здоровья день ото дня у меня не прибавляется. К тому же мне, как и любому честному человеку хочется, чтобы настоящий убийца маркиза Романцо был пойман.
Следователь чуть сощурился, словно оценивая искренность человека, говорившего так правильно и красиво. Ничего подозрительного Петр Иванович, очевидно, не заметил, и потому через пару минут Василий вышел из полицейского участка в сопровождении двух бравых молодцев и самого следователя. В конюшне они взяли лошадей и под покровом вступившей в свои права ночи двинулись в сторону имения Руфины Модестовны.
Руфина Модестовна пришла в гостиную достаточно скоро, учитывая, что время было уже немного за полночь и уважающей себя девушке полагалось уже спать. Одета хозяйка усадьбы была в шелковый домашний халат поверх ночной рубашки. Рыжие волосы собраны в очень скорую прическу, макияжа на лице не было. Все это, безусловно, свидетельствовало о том, что Маркиза уже готовилась ко сну.
Василий встал, когда девушка вошла в дверь. Поклонился. Маркиза в ответ лишь фыркнула. Не говоря ни слова, прошла к резному креслу, стоявшему тут же возле очаровательного столика. Села вполоборота, холеной ручкой взяла со стола бокал с вином и сделала несколько мелких глотков.
— Угощайтесь, — обронила Руфина Модестовна. — А, впрочем, вы, как я вижу, уже выпили.
Василий недовольно поджал уголки губ. Как бы там ни было, слышать из уст этого очаровательного создания замечание о том, что он пьян, было не слишком приятно.
— Так что же у вас за дело такое срочное ко мне? — спросила девушка. — Вы ведь понимаете, что если серьезность его не так высока, как вы уверяли дворецкого, я не оставлю ваш визит без должного внимания.
Маркиза явно намекала на обращение в полицию. Василий бросил быстрый взгляд на плотные задвинутые шторы центрального окна. К счастью для дела, Руфина Модестовна, кажется, не заподозрила, что полиция гораздо ближе от нее, чем можно подумать.
— Вы сказали, что ваше дело — дело жизни и смерти, — продолжила тем временем девушка. — И чья же жизнь в опасности?
— Ваша, — спокойно отозвался Василий.
— Моя? — Маркиза удивилась вполне искренне, но тут же сделала еще пару глотков вина, желая скрыть волнение. — И кто же мне угрожает?
— Вы сами.
Брови девушки взлетели вверх. Она все еще сидела к ночному гостю боком, но взгляд ее не отрывался от его лица и фигуры. Маркиза оценивала его и то, как следовало себя вести во время дальнейшего разговора.
— И как же, по-вашему, я угрожаю себе?
Василий улыбнулся. Он заметил, как побледнела девушка, увидев эту улыбку. Медлить не имело смысла, и молодой человек приступил к рассказу: знакомство с маркизом Романцо, его рассказ о непутевой сестре, его встреча с сестрой в доме князя Олега.
— И когда вы поняли, что брат действительно не остановится, вы схватили нож для бумаг и вонзили его в сердце несчастного маркиза. А потом вышли через террасу, так что никто в доме даже не заподозрил вашего присутствия.
Сын кузнеца замолчал, ожидая реакции и ответных слов хозяйки дома.
— Какая интересная версия событий, — медленно проговорила Маркиза.
Она сидела в той же позе, которую не меняла на протяжении всего монолога гостя. Однако что-то в девушке едва уловимо изменилось. Василий не мог понять, что стало по-другому: хитрый прищур глаз, сомкнутые в тонкую нить губы, руки, сжимающие бокал с вином так, что казалось, тонкое стекло вот-вот лопнет от этого нажима. Но если прежде Руфина Модестовна не вызывала в молодом человеке никаких чувств, кроме жалости. То теперь сыну кузнеца стало не по себе.
Впрочем, спектакль надо было продолжать, и Василий ответил на прежнее замечание Маркизы:
— Правдивая версия событий.
— И у вас есть доказательства? — уточнила Руфина Модестовна.
