— Если все это правда, то дело можно считать раскрытым. Вот только как доказать, что Маркиза в то утро была в доме князя Олега? Никаких следов постороннего присутствия не обнаружили… А, впрочем, это уже не ваша забота, Василий Вениаминович. Подпишите эту бумагу и можете идти. До суда вас вряд ли побеспокоят.
Выйдя на улицу, Василий вдохнул полной грудью, чувствуя, как оставляет его напряжение и уходят тревоги, одолевавшие на протяжении всего допроса. И пусть следователь не поверил ему до конца, пусть распорядился отправить полицейского в «Красного кабана». Бояться больше было нечего — ведь сын кузнеца ничего не приукрасил и не утаил, рассказав все, что знал…
Ее приближения Василий не заметил. Почувствовал. Потратил несколько секунд, чтобы взглядом найти хрупкую фигуру, закутанную в черный наряд. Испуганно посмотрел на лицо, словно надеясь, что ошибся, что нет причины сейчас же прятаться. Однако лицо было закрыто вуалью, и разглядеть на нем хоть что-то было невозможно.
Анна шла не спеша. По направлению к полицейскому участку, но головы не поднимала. Так что Василий решил рискнуть и медленно пойти за угол дома, как сделал бы на его месте любой посторонний человек.
— Анна, — прошептал молодой человек.
Он силился оторвать от возлюбленной взгляд, но никак не мог этого сделать. Словно путник, проведший пару дней в пустыне и наконец дорвавшийся до спасительной влаги, он впитывал в себя знакомый и незнакомый в то же время образ.
— Анна… — вновь прошептал Василий.
Невозможно было не признать, что минувшие годы все же изменили ее. Не было больше тех стройности и гибкости, которые восхищала сына кузнеца в дочери купца. Не было легкости и беззаботности. Анна стала сдержаннее, солиднее, увереннее в себе. И все же это была та самая Анна, которую он любил и о которой не переставал думать.
— Анечка…
Вдруг она остановилась, не дойдя пары шагов до крыльца полицейского участка. Подняла вуаль. Огляделась, словно услышав, как он назвал ее имя, и желая отыскать его самого. В уставших глазах на миг вспыхнули задорные огоньки. На миг. Такой короткий и бесконечно долгий миг…
Василий сглотнул подступивший к горлу комок, заставил себя вдохнуть. Казалось, сердце замерло на тот самый миг, когда в этой фигуре, закутанной в черный наряд, подобно искре вспыхнула прежняя Анна. Молодой человек заставил себя отвернуться.
«Не стоит тревожить ее, — уговаривал он себя. — Она достаточно страдала. Она имеет право на спокойную жизнь. Я все равно ничего не могу ей дать. Ведь я простой сын кузнеца…»
— Добрый день! — прозвучал совсем рядом звонкий голосок, показавшийся знакомым.
Молодой человек вздрогнул, резко обернулся. Перед ним стоял тот самый мальчуган, которого он встретил на дороге, ведущей в усадьбу князя Олега.
— Здравствуй! — отозвался Василий.
— Прячетесь?
— Почему ты так решил? — сын кузнеца едва заметно покраснел.
— Ну, вы стоите здесь — за углом полицейского участка и выглядываете в сторону главной улицы, — пожал мальчишка плечами.
Отпираться было бесполезно. И Василий уже хотел сознаться, придумывая объяснение, достаточное для паренька лет семи. Однако мальчуган заговорил раньше:
— Вы не бойтесь. Я вас не выдам. Я ведь и сам тут прячусь. От матушки. Она по делам пошла, а мне с ней жуть как скучно! Вот я и удрал.
— Нехорошо удирать от матери, — пожурил мальчика Василий.
— Знаю. Она всегда расстраивается, когда я так делаю. Но уж лучше сбежать, чем со следователем беседовать.
Василий нахмурился.
— А твоя мама разве пошла к следователю?
— Да. По поводу князя Олега узнать. Он ее друг и сейчас в большой беде. Да, что я вам рассказываю? Вы и сами знаете: об этом вся деревня говорит!
Василий оглянулся на угол дома, из-за которого только что наблюдал за Анной, идущей в полицейский участок.
— Так твоя мама — графиня Анна Трофимовна?
— Да, — с хорошо заметным сожалением подтвердил мальчик. — Только мне не нравится быть графом. Скучное это дело.
Василий засмеялся.
Послышался скрип открывающейся двери, ведущий в полицейский участок. Шаги на крыльце, приглушенные голоса — мужской и женский.
— Матушка! Вы простите, но мне пора. А то она совсем забеспокоится.
Мальчик сделал шаг вперед, но тут же остановился.
— Заезжайте к нам в гости, — заявил он.
— Хорошо. Как-нибудь…
— Если слуги будут возражать, вы им так и скажите, что вас граф Вениамин пригласил.
— Василий, — обронил сын кузнеца. На лице отобразилось внутреннее смятение, что немного напугало паренька. Но значения этому молодой человек не придал: — А кто вам имя дал, любезный граф?
— Матушка. Папенька умер до моего рождения, — ответил мальчик.
Кивнув вместо прощания, мальчуган прошмыгнул мимо Василия и с радостным криком бросился к Анне, дожидавшейся его возле крыльца.
Сын кузнеца вновь выглянул из-за угла дома. Девушка в черном и мальчик шести лет не спеша удалялись по улице, держась за руки. Вениамин подпрыгивал через каждые два-три шага и с жаром рассказывал об увиденном сегодня в деревне.
«Только бы про меня не сказал», — подумал Василий.
Впрочем, прежней уверенности в правильности принятого решения у него уже не было.
