Белозубов, которому надоело слушать полоумного, окрысился:
– Ты что ль, придурок, указывать будешь?
– Почему я?.. – Окруженец внешне спокойно воспринял реплику Белозубова и после короткой паузы вновь затянул своё: – Понять всё надо… Приспособиться, значит… Опять жизнь начинать…
Белозубов внимательно посмотрел на окруженца. Поначалу особист решил, что перед ним новоявленный проповедник из тех, что часто встречались ему ещё в Гражданскую, но этот вроде бы закручивал другое, и Белозубов спросил:
– Под немцем жить советуешь?
– А хоть бы и так, – окруженец заметно оживился. – Борьба бессмысленна. Немцы уже разбили Красную армию, они покорили иные народы… Их новый порядок признан всеми… Немцы не потерпят тех, кто вызовет брожение в народе…
После этих слов окруженца Белозубову наконец-то стало ясно, что за тип перед ним. Вне всякого сомнения, это или прошедший специальную подготовку агент, или, скорее всего, кто-то из окруженцев, наскоро обработанный и выпущенный из лагеря с целью поскорее утихомирить немецкое зафронтовое пространство.
Тем временем просёлок вывел путников на бугор, и с него через разрыв в посадке Белозубов увидел реку. В этом месте дорога круто сворачивала и, спустившись по склону холма, упиралась в деревянный мост. На другом берегу дорога просматривалась плохо, но небольшое предмостное укрепление Белозубов углядел сразу. Вдобавок, заметив чуть в стороне замаскированную артиллерийскую позицию, он понял, что немцы берегут мост для себя.
Однако главным было совсем другое. Довольно далеко, примерно там, откуда ехала немецкая санитарка, в небе заходила на бомбёжку «карусель» «юнкерсов». Особист видел, как пикировщики один за другим устремлялись к земле, а это могло значить только одно: там идёт бой, и где-то близко, может, всего километрах в пяти – семи за мостом, должны быть свои. Вот только перебраться здесь через реку вряд ли удастся, и надо было искать обходный путь.
Пытаясь сориентироваться, Белозубов стал всматриваться в местность за рекой и вдруг услышал:
– Хальт![20]
От посадки к ним неторопливо шли два немца. Они были в касках с автоматами, и плечи их прикрывали серые военные накидки. Не иначе, это был прятавшийся в посадке секрет, который Белозубов, отвлечённый болтовнёй окруженца, проглядел. Теперь ему надо было что-то срочно придумать в своё оправдание, но, к удивлению особиста, автоматчики, не обращая внимания ни на него ни на Дусю, занялись их попутчиком.
Остановившись шагах в трёх от Белозубова, один из немцев гаркнул: «Цурюк!»[21] – и жестом приказал окруженцу сойти с дороги.
Тот тут же отскочил на обочину и, воздев руки, принялся бормотать что-то нечленораздельное, зато Белозубов, получив передышку, быстро огляделся. Других немцев поблизости вроде не было, а вот в кустах особист заметил спрятанный там мотоцикл. Машинально отметив, что это такой же двухместный ДКВ, на каком ему приходилось ездить, Белозубов решал, нет ли там ещё немцев, и неожиданно, когда шальная мысль вдруг пришла ему в голову, весь напрягся. Секунду особист колебался, но потом, выхватив из-за пояса ТТ, нажал спуск.
Белозубов стрелял почти в упор, и оба немца свалились как подкошенные. Белозубов подскочил, схватил автомат и побежал к мотоциклу. Вытащив ДКВ из кустов поближе к дороге, особист резко даванул кик-стартёр, и мотор завёлся с полоборота. Усевшись в седло, Белозубов пару раз крутанул ручку газа и крикнул ошарашенной спутнице:
– Плащи и каски давай!
Дуся поняла, всё как надо, и через минуту Белозубов, надев каску и натянув плащ, помог девушке, не выпускавшей из рук свой узелок, сделать то же самое. Потом усадил её сзади и, крикнув: «Держись за меня крепче!», – сразу рванул с места, чтобы, пролетев мимо остолбеневшего «окруженца», прямиком помчаться на мост.
Колея на спуске с холма оказалась хорошо накатанной, и Белозубов вовсю разогнал мотоцикл. Навстречу летели хилые кустики обочин, какие-то деревца, но особист смотрел только в одну точку – на стремительно приближавшийся въезд. Мчавшийся к реке мотоцикл был замечен немцами, на дороге появился пытавшийся его задержать патруль, но Белозубов пронёсся мимо недоумевающих солдат и на скорости почти в семьдесят километров удачно проскочил мост.
Дорога на другой стороне была вконец разъезжена, и Белозубов сбавил скорость. У тет-де-пона его снова пытались остановить, но он, полагаясь лишь на русский «авось», помчался дальше. Особисту повезло. Видимо, каски, накидки и автомат, болтавшийся на груди мотоциклиста, сбили немцев с толку, и они открыли огонь, только когда Белозубов успел отъехать почти на километр. Одновременно из недалёкой рощи начал строчить пулемёт, но, угадав по темпу стрельбы знакомый «максим», Белозубов обрадовался. Наверняка, в этой роще уже были свои!
