Женщина быстрыми шагами направилась в сторону дома. Флоримон посмотрел на мяч и небрежно откинул его в сторону. Ему тоже наскучила игра. Мальчику вдруг захотелось убежать далеко-далеко, чтобы отыскать что-то интересное. Чтобы случилось какое-то чудо, и матушка снова обратила на них с братом свой наполненный любовью и вниманием взор. Гордилась бы ими, переживала за них, чтобы она снова была ни где-то там далеко, а рядом с ними. Флоримон, как и Кантор, вдруг резко почувствовал себя одиноким и заброшенным, как часто виделось ему в его странных и сумбурных снах.
— Хорошо, Кантор, мы пойдём к твоему колдуну, — взглянув на брата, решительно произнес он.
Кантор улыбнулся, довольный, что брат ему наконец-то поверил.
Анжелика остановилась у дома Дегре. Она приехала сюда, как только получила записку полицейского, в которой он просил ее без отлагательств явиться к нему.
— Дегре, — она быстрым шагом вошла в кабинет. — Что произошло, что вы так срочно вызываете меня к себе?
— Вам нужно забрать сыновей и уехать, — коротко ответил мужчина. — Вам угрожает опасность.
Анжелика вздрогнула, посмотрев на суровое лицо Дегре. Он не шутил.
— Во что вы опять меня втянули?! — покачала она головой. — Я знала, что не стоит поддаваться на ваш беспринципный шантаж.
— Маркиза де Бренвилье каким-то образом узнала, что я полицейский, и наверняка поняла, что вы как-то связаны со мной…
— Я так и знала, что все скоро раскроется, — обхватив себя руками и невидящим взглядом обведя комнату, проговорила она. — Я только снова начала нормально жить, спокойно спать по ночам, но вы и моё проклятое прошлое не желаете отпускать меня.
— Мне очень жаль, Анжелика, — в голосе Дегре действительно звучало сожаление.
Он подошёл к ней и обнял за плечи.
— Я прошу вас, уезжайте.
Анжелика закрыла глаза и отрицательно помотала головой.
— Я расскажу вам, что узнал об отце Антуане, — привёл последний довод мужчина.
— Нет, — она отстранилась. — Вы были правы, Дегре, сказав, что мне нельзя больше жить прошлым. У меня свои планы. Я собираюсь покорить в Версаль. Я хочу вернуть себе и своим сыновьям тот статус, что дан нам по праву рождения. И ни вы, ни кто-либо другой не сможете мне помешать.
Мужчина увидел решительный блеск в ее удивительных изумрудных глазах. Он достаточно давно знал Анжелику, и понимал, что сейчас ее не способен остановить никто и ничто, даже угроза смерти. Именно такой огонь горел в её взгляде, когда он, ещё неопытный молодой адвокат Франсуа Дегре, встретил эту невероятную женщину. Именно за это он и полюбил её такой горячей и — увы! — безнадежной любовью.
— Ну, что ж, — вздохнул мужчина, отходя к своему столу. — Моё дело предупредить вас. Поступайте, как знаете.
— Спасибо и на этом, — кивнула Анжелика. — И учтите — я больше не желаю видеть вас. Никогда. Вы слышите меня?
— Что ж, ваше слово — закон, мадам, но прошу вас — будьте начеку.
— Не беспокойтесь, Дегре, я могу за себя постоять, — Анжелика повернулась к двери. — Прощай, фараон.
— До встречи, Маркиза ангелов, — произнёс полицейский, когда дверь за ней уже закрылась.
Он ещё был не готов расстаться с ней — только не тогда, когда над ней сгустились темные тучи…
В Отеле Ботрейи выздоровление Мари-Аньес пошло быстро. Тем не менее, молодая девушка оставалась в крайне подавленном состоянии духа. Вначале она не высказывала ни малейшей благодарности Анжелике за ее заботу. Но как только она окрепла, Анжелика воспользовалась первым же ее капризом и закатила сестре звучную пощечину. С этого времени Мари-Аньес начала заявлять, что Анжелика — единственная женщина, с которой можно поладить. Зимними вечерами она с заискивающей ласковостью прижималась к сестре, когда они коротали время перед камином, играя на мандолине или занимаясь вышиванием. Они обменивались своими впечатлениями об общих знакомых, и, так как обе были наблюдательны и остры на язык, то часто смеялись. Поправившись, Мари-Аньес, казалось, не проявляла ни малейшего намерения расстаться со «своей подругой мадам Моран». Никто не знал, что они были сестрами. Это забавляло их.
Королева пожелала узнать о состоянии здоровья своей фрейлины. Мари-Аньес велела передать, что она чувствует себя хорошо, но собирается удалиться в монастырь. Эта как будто шутливая угроза оказалась более серьезной, чем можно было предположить вначале. Мари-Аньес упорно отказывалась кого-либо видеть, погрузилась в изучение посланий Святого Павла и постоянно посещала мессы вместе с Анжеликой.
Анжелика была очень рада тому, что у нее хватило мужества исповедаться Раймону. Это позволило ей без тайных терзаний и ложного стыда вновь предстать перед алтарем Господа и со всей полнотой исполнять роль дамы из квартала Маре. Она с удовлетворением погрузилась в атмосферу долгих служб, наполненную запахом ладана и звуками органа.
Самым утешительным было то, что теперь у нее было время молиться и думать о своей душе. Слух об их обращении вызвал целый поток негодующих посетителей Отеля Ботрейи. Поклонники Анжелики и бывшие любовники Мари-Аньес возмущенно протестовали.
