— Я должна признать, что очень немногие мужчины обладают этим талантом. Но они, по крайней мере, пытаются сделать все, что могут. А Филипп даже не пытается. Он знает только один способ обращения с женщинами: он швыряет их на пол и насилует. Должно быть, он учился любви на полях сражений. Даже самой Нинон не удалось добиться от него чего-нибудь. Возможно, он приберегает ласки для любовников!.. Все женщины ненавидят его тем больше, чем больше их разочарование в нем.
Анжелика, наклонившись над огнем, в котором она жарила каштаны, почувствовала, что слова сестры вызвали в ней гнев, и сама рассердилась на себя.
Она решила выйти замуж за Филиппа дю Плесси. Это было самым лучшим выходом, который мог все уладить. Но ей хотелось сохранить некоторые иллюзии насчет человека, которого она выбрала в качестве второго мужа. Ей хотелось, чтобы он оказался заслуживающим любви, и тогда она имела бы право полюбить его.
Сен-Круа зашел в один из салонов, где подавали это новое лакомство: горячий шоколад. Однажды, попробовав этот напиток — сладкий, терпкий, тягучий — он возненавидел его. И сейчас мужчина пришел сюда не из-за него, а из-за той, что его продавала. Разные слухи ходили о мадам Моран, но среди них не было ничего предосудительного. Никто ничего не знал ни о ее семье, ни кто отец ее детей, лишь то, что у нее были связи с Двором чудес, но в этом не было ничего странного — благотворительность среди богатых и сильных мира сего была обычным занятием. Сент-Круа хотелось своими глазами посмотреть на мадам Шоколад, оценить, насколько она опасна для них с Мари. Но появляться на одном из вечеров, что она устраивала у себя, и представляться ей официально ему не хотелось.
Входная дверь стукнула и в салон вошла она — мадам Моран. Поздоровавшись с посетителями и персоналом, молодая женщина прошла за дальний столик, куда ей тут же принесли чашку горячего шоколада.
Годен никогда не встречал ее лично, но сразу понял, что это она — сколько достоинства и природного аристократизма было в каждом ее движении. Несмотря на всю свою привлекательность, мадам Моран ему не понравилась: светловолосая, с тонкой кожей, будто излучающей свет, и тонкими чертами лица ботичеллевской Мадонны — совсем не в его вкусе. Нет, ему больше по нраву были дьяволицы со жгучими черными глазами и крутым нравом. Как его чертовка Мари…
Он все еще надеялся, что маркиза преувеличила опасность и не стоило обращать внимания на глупые женские истерики, но, бросив рассеянный взгляд в сторону окна, Сен-Круа увидел весьма подозрительного типа на другой стороне улицы. Он тоже, как и сам Годен, не спускал глаз с мадам Моран, но, как только заметил пристальный взгляд Сент-Круа, поспешно ушел в тень.
Годен напрягся. Слежка за шоколадницей? С чего бы вдруг? Еще одна тайна в копилку мадам Шоколад, а тайны — это всегда подозрительно. И опасно…
Тут хозяйка салона встала из-за столика и направилась к выходу. Когда она проходила мимо Сен-Круа, тот поспешно поднялся со своего места и словно нечаянно столкнулся с ней.
— Простите меня, мадам, я так неловок, — склонился он в почтительном поклоне.
Легким кивком головы Анжелика дала ему понять, что извинения приняты.
Когда мужчина выпрямился и они встретились взглядами, ей на миг показалось, что во взгляде незнакомца промелькнуло презрение и даже некоторая брезгливость, но ощущение было настолько мимолетным, что Анжелика даже и не была уверена, что ей это не показалось. Отогнав от себя неприятные мысли, мадам Моран поспешила к двери. Она только что получила письмо от Нинон де Ланкло, что та ждет ее у себя в салоне, и ей не терпелось увидеться с подругой.
Сен-Круа задумчиво посмотрел женщине вслед. Какое-то внутреннее чувство подсказало ему, что его ждет нелегкое противостояние с этой таинственной мадам Шоколад…
— Что вы думаете о Филиппе дю Плесси? — с плохо скрываемым любопытством спросила Анжелика, наклонившись к Нинон.
Куртизанка подумала, прижав палец к щеке.
— Я думаю, что, когда кто-то знает его хорошо, он находит его гораздо менее приятным, чем он кажется с первого взгляда. Но когда он узнает его еще лучше, то находит, что он гораздо лучше, чем кажется.
— Я вас не понимаю, Нинон.
— Я хочу сказать, что он не обладает ни одним из тех качеств, которые обещает его красота, он даже не имеет склонности к любви. С другой стороны, если вы посмотрите поглубже, он заслуживает уважения, потому что представляет собой редкостный экземпляр почти вымершей расы: он дворянин в высшей степени. Он помешан на вопросах этикета и ужасно боится посадить пятно на свои шелковые чулки. Но он не боится смерти, и когда он будет умирать, будет одинок, как волк, и ни у кого не попросит помощи. Он принадлежит только королю и себе.
— Я не ожидала от него такого величия!
