— Да, месье, — кивнул Флоримон, беря Кантора за руку. — Доброй ночи, месье.
— Доброй ночи, — как эхо, повторил за ним младший брат.
Жоффрей лишь кивнул, не в силах произнести ни слова.
На следующее после приема утро Анжелику навестила мадемуазель де Паражонк. Гостья явилась к ней вскоре после завтрака, возникнув из промозглого утреннего тумана, как угрюмая сова, увешанная множеством лент, с цепкими и наблюдательными глазами. Анжелика, усадив ее у камина, предложила ей горячих лепешек. Филонида долго рассказывала о своей соседке, мадам де Гоффре, которая только что «почувствовала последствия дозволенной любви», что должно было означать, что та через десять месяцев после замужества родила маленького мальчика. Потом она пожаловалась на то, как ее беспокоят «дорогие бедняжки». Анжелика решила, что она имеет в виду своих престарелых родителей, но на самом деле ее подруга говорила о собственных ногах, страдавших от мозолей. В конце концов, после бесконечных разговоров о ничего не значащих мелочах, после рассуждений о чувствах и заявлений типа «падает третий элемент», по поводу хлеставшего в окна дождя, Филонида, переполненная радостью из-за того, что может сообщить свеженькую новость, решила перейти на язык простых смертных:
— Вы знаете, что мадам Ламуаньон собирается выдать замуж свою дочь?
— Это прекрасно! Девушка некрасива, но у нее достаточно денег, чтобы составить себе
блестящую партию.
— Вы, как обычно, проницательнее всех, моя дорогая. Действительно, только приданое этой маленькой мышки может привлечь такого человека, такого красавца дворянина, как Филипп дю Плесси.
— Филипп?
— Разве вы не слышали об этом? — спросила Филонида, уставившись, на нее, не мигая.
Анжелика справилась с собой и сказала, пожав плечами:
— Может быть, и слышала, но не сочла это хоть сколько-нибудь вероятным. Филипп дю Плесси не может опуститься до брака с дочерью судьи, который, хотя и занимает высокий пост, имеет совсем не знатное происхождение.
Старая дева ухмыльнулась.
— В моем поместье крестьяне часто говорят: «Деньги можно найти только на земле, и,
чтобы поднять их, приходится нагибаться». Все знают, что молодой дю Плесси всегда испытывает затруднения в денежных делах. Он много играет в карты в Версале и, кроме того, потратил целое состояние на снаряжение для последней кампании; за ним ехала вереница мулов, которые везли его имущество. Шелк его шатра был так богато вышит, что испанцы использовали его, как мишень… Хотя я должна признать, моя дорогая, что этот бесчувственный прельститель дьявольски красив…
Анжелика не мешала ей продолжать монолог. После первого удивления она поняла, что ее покинуло мужество. Рухнул последний порог, который она должна была перешагнуть, чтобы насладиться теплом Короля-Солнца, — ее замужество с Филиппом. Она всегда знала, что это будет слишком трудным для нее делом, что у нее не хватит силы. Она была измучена, опустошена… Она всего лишь шоколадница, и никогда больше не сможет удерживаться на уровне дворянства, которое относилось к ней не слишком дружелюбно. Ее принимали, но желанной среди них она никогда не была… Версаль! Версаль! Блеск двора, сияние Короля-Солнца! Филипп! Прекрасный, недостижимый бог Марс!.. Она снова опустится до уровня мелкой буржуазии. И ее дети никогда не будут господами…
Поглощенная своими мыслями, она не заметила, что прошло немало времени. Огонь в камине погас, свеча начала чадить. Анжелика услышала, как Филонида окликнула Флипо, стоявшего около дверей:
— Бездельник, убери излишек с этого мерцателя.
Увидев, что Флипо открыл рот от изумления, Анжелика устало перевела:
— Лакей, сними нагар со свечи.
Филонида де Паражонк, вполне удовлетворенная, поднялась:
— Моя дорогая, вы как будто задумались. Я оставляю вас наедине с вашими размышлениями…
Жоффрей де Пейрак, в прошлом — один из самых богатых и влиятельных вельмож, колдун, Великий Лангкедокский Хромой, Золотой голос Королевства, а сейчас — изгнанник, пират, волшебник Средиземноморья — остался наедине со своими мыслями в пустынным доме. Он закурил сигару, всматриваясь в темноту за окном. Рассказы детей взволновали его и всколыхнули давние воспоминания о безоблачно счастливых днях в Тулузе. Мог ли он подумать тогда, насколько необычная женщина досталась ему в жены? Граф предполагал, что она укрылась с детьми в провинции, но мысль о том, что Анжелика могла пойти по иному пути, даже не приходила ему в голову. Каким образом ей удалось добиться того положения, что она сейчас занимала, и какие усилия она приложила для того, чтобы снова вернуть себе отель Ботрейи — эти вопросы чрезвычайно занимали Жоффрея.
