— Поторопись, — не унимался несносный лавочник, — у меня нет времени заниматься тобой весь день.
А я не мог сказать ни слова.
Оторвав взгляд от хозяина магазина, я оглянулся. Изящные розовые туфельки казались такими неуместными рядом с грязными коробками на полу магазина. Девушка стояла между двумя рядами полок, вне поля зрения лавочника. Одной рукой, затянутой в перчатку, она приподняла абайю, чтобы показать мне свою правую лодыжку. Впервые я увидел дюйм кожи — ее кожи. Я закрыл глаза, едва не падая от избытка чувств, но перед этим успел заметить маленький шрам на ее лодыжке. Я так долго мучился сомнениями, гадая, не гоняюсь ли я за привидением. Но вот эта женщина, она существует! Доказательством была темная, блестящая, гладкая кожа ее лодыжки. Моя мечта о любви обрела вторую жизнь. Я чуть не прыгал от счастья. Шрам на ее ноге напоминал татуировку, он был короткий и изогнутый, словно ожерелье черных камушков, приставших к ее коже. Наступит ли день, когда я смогу обхватить ладонями ее ногу и покрыть шрамик поцелуями, медленно, с любовью, чтобы стереть ту боль, которую он ей когда-то причинял?
И внезапно голос вернулся ко мне, правда, поначалу робкий и едва слышный.
— Как поживаешь? — спросил я у продавца.
— Что? Говори громче, мальчишка! — рявкнул он.
— Я сказал, что сегодня хороший… во имя…
— Погоди, — остановил он меня и повернулся, чтобы выключить радио. — Что ты сказал?
Я сделал глубокий вдох и произнес уже с большей уверенностью:
— Просто я хочу сказать тебе то, что давно уже копилось в моем сердце.
— С каких это пор ты научился говорить? Я и не знал, что в твоей бестолковой голове есть язык, — ядовито усмехнулся торговец.
— Этот маленький шрам на твоей лодыжке вдохновил меня.
— На моей лодыжке? Эй, господин…
— О свет моей души, как же счастлив я, что наконец мы можем познакомиться. Меня зовут Насер, и я из Эритреи.
— Мне нет никакого дела до того, как тебя зовут и откуда ты родом! — воскликнул озадаченный хозяин магазина.
— Мне двадцать лет, и десять из них я прожил в этой стране.
— Ну да, это я знаю. Все эти годы ты ходишь в мой магазин, — ответил он.
— Твоего имени я не знаю, но хотел бы звать тебя Фьорой, если ты не против. Это итальянское слово, оно означает «цветок».
— Меня зовут не Фьора, а Сафван Саад Шакир, мой мальчик, — заявил продавец и перегнулся через прилавок, чтобы схватить меня за плечи. — И я давно сказал бы тебе это, если бы ты потрудился спросить. А теперь убирайся отсюда, а то узнаешь, какой у меня кулак.
Он с силой толкнул меня. Спиной вперед я перелетел через проход и смог остановиться только возле полок, но тут же вернулся к прилавку и добавил:
— Мне нужно столько всего тебе сказать, но еще больше я хотел бы услышать тебя.
— Да что ты говоришь, — вскипел торговец, — тогда сейчас я выйду и переломаю тебе ноги, негодный мальчишка, чтобы ты навечно остался сидеть здесь и слушать мой голос.
Окончательно рассвирепев, он подскочил ко мне и вытолкал из магазина со словами:
— Следующий раз приходи за «пепси». А если тебе надо поговорить, иди куда-нибудь в другое место.
