Возвращаясь с очередного суда, стоя лицом к стене в коридоре тюрьмы, она повернула голову и увидела его. Они улыбнулись друг другу, и парень прошептал ей номер мобильника в камере Крестов.
После этой встречи все изменилось. Раю стали меньше пиздить – из мужской тюрьмы дошли вести, что есть кому ее защитить. Ей дали телефон позвонить. Судьбу Раи звали Толей.
Прошло больше года, прежде чем она вышла из зала суда с оправдательным приговором. Райка поехала к Крестам. Позвонила и сказала: «Любимый, посмотри в окно!» И еще сказала: «Я тебя жду».
– Девки, нормальный мужик – который найдет, где и как денег заработать. Неважно, где он находится и что с ним. Я освободилась, но Толика не кормила. Наоборот – он меня кормил из Крестов! И всю мою семью! Возила ему передачи, да, но на его деньги! Вернулась домой, затосковала было по прежнему мужу. Расстилаю постель – а в ней волосы длинные светлые. А ведь я эту квартиру купила и столько за нее выстрадала! И хоть бы раз, хоть бы раз…
Толя освободился, и они поженились. Когда зачали ребенка, Рая была сама не своя от счастья – до этого она считала, что бесплодна. Врачи сказали ей, что от побоев в пресс-хате у нее в мозгу появилась опухоль и надо делать операцию. Врачи посоветовали избавиться от плода, иначе умрет либо ребенок, либо мать. Рая пошла к святой Матроне и долго молилась. Священник посоветовал ей рискнуть, и она выиграла. Черепную коробку вскрыли, опухоль вырезали. Малыша назвали Богданом…
Каждый день Раю вызывали в оперчасть по делу о разбое. Рая возвращалась оттуда бледная и валилась на шконарь с мигренью. Ее отвезли в Госнаркоконтроль, поставили рядом с ней мешок с героином – ей до пояса. «Это твое!» – «Нет!» – «Будет твое!»
Рая собирала вокруг себя женщин и рассказывала им сказки. Про сочную зелень Азербайджана. Про море. Про любовь и верность. Про маленькие города, где деток можно безбоязненно выпускать на улицу.
Через месяц она, не глядя на сокамерниц, собирала баул. «Зато в душ почаще, девочки, и телефон все же!» – говорила она, закусывая губы. Рае не оставили выбора – она переезжала в пресс-камеру, чтобы стать там смотрящей. А это значит, что теперь ей нужно будет выбивать показания из подследственных женщин всеми правдами и неправдами.
Лена, неуклюжая, длинная, с застенчивой улыбкой, оказалась за решеткой за вымогательство. Она была неплохой девчонкой, поэтому ее история вызвала редкое для ожесточенных зэчек сочувствие.
Началось ее уголовное дело с очередной попытки переломаться. Целый день Ленка маялась, ныла, и бабушка вызвала «скорую». Подремав после укола, Лена допила бабушкино винище и решила все же поехать к маме за деньгами.
А вымогала она пятьдесят рублей на дорогу до мамы. Бабушка вопила, что денег нет, выскочила на лестницу и бросилась искать защиты у соседей. Лена, психанув, убежала из дома. Добросердечные соседи вызвали милицию.
Молодая оперативница умело допросила возбужденную бабушку. «А убить вас она угрожала? Била вас?» – «Не помню…» – «Ну распишитесь».
В том, что Лена села на героин, была, несомненно, заслуга ее мамы. Женщина решительная, в девяностые она накопила денег и, никому не говоря ни слова, села в самолет до Ташкента. Там в одиночку нашла дилера, купила мешок героина и привезла домой на реализацию. Деньжищи потекли такие, что Ленина мама и не мечтала.
Торчать Лена начала в тринадцать не выходя из дому, и родители долго этого не замечали. А потом было уже поздно, и началась свистопляска – больницы да ребцентры, молитвы да раскаяние.
Мама Лены узнала, что ее дочь в розыске по двум статьям из-за ссоры с бабушкой, и пришла в бешенство. Когда бабушка поняла, что мусора ее развели, то кинулась забирать заявление. Но согласно закону обратного хода заявлению нет.
В тюрьме Лену искусали клопы и сокамерница, режимники отжали отличные армейские ботинки (не положено). Бабушка ходила на свидания и носила передачи. Лена мрачно гоняла чиф и жаловалась, что скучает по бабуле.
Потерпевшая умоляла суд не лишать ее любимой внученьки, единственной отрады. Даже бухнулась на колени в городском суде, отбросив костыли. Судья пригрозила, что, если та не прекратит цирк, она направит дело на пересмотр в ином составе суда и грузанет Аену еще и за разбой. Бабушка уверяла, что подписывала бумаги не читая – не было с собой очков. Коллеги – Лена работала в такси диспетчером – просили взять ее на поруки. В петиции, которую представил дорогой Ленкин адвокат, расписался весь ее небольшой городок.
Приговор все расценили как нелепый и жестокий: пять лет дают за убийство со смягчающими, но не за ссору с бабушкой.
Друзей всегда много, когда дела идут неплохо. Это мы с девоньками часто обсуждаем. Только сейчас не видать никого, да и писем нет. Только и остается, что мечтать о новых приключениях да рассказывать друг другу о старых.
