«Ыыы, чо))) корешу моему в контору требуется телка – бумажки перекладывать с места на место! справишься!» – приободрил меня Паша.
Собеседование проходило в «Ложной чашке» – ненавижу такие заведения. Пришли двое солидных мужчин – менеджер Миша и коммерческий директор Стас. Я сбросила на убогий пластиковый стул дубленку с песцом, которую недавно привезла из Приэльбрусья. Встряхнула волосами. Посетовала, что тут не наливают, и с отвращением хлебнула чайку. Ребята заулыбались.
Их фирма занималась разработкой программного обеспечения для пунктов узла учета тепловой энергии и ИТП. Непонятное я пропускала мимо ушей, как всегда. Требовался в контору офис-менеджер. Я нахмурилась:
– Формулировка «Обеспечение жизнедеятельности офиса» всегда была для меня такой туманной…
Меня пообещали повысить до помощника менеджера, если я пройду испытательный срок.
На втором собеседовании директор рисовал мне на бумажке домики в разрезе и объяснял, почему из кранов течет горячая вода. До этого момента я никогда не задумывалась об этом. Глаза мои становились все больше, а его речь – все оживленнее.
– Я ничего в этом не понимаю! – честно призналась я ему. – И никогда не пойму, наверное. Плохой работник из гуманитария! Я не справлюсь!
– Справишься! – уверил директор.
«Святой человек», – подумала я.
Первое, что я сотворила на новом месте работы, – порвала лицензии на деятельность компании. Это вышло нечаянно: я кричала по мобильному на своего приятеля, который потерялся накануне с гашиком, а левой рукой запихивала в старый копир оригиналы. Документы восстановлению не подлежали. Я расстроилась и испугалась: последнюю неделю все разговоры были о том, что какая же радость – полгода из Москвы ждали эти документы, и теперь-то прибыль будет расти, ведь мы и пусконаладку оборудования можем выполнять, и инженерные изыскания… Испорченные бумаги я спрятала в шкаф и сильно напилась вечером от расстройства, что такая непутевая, нерадивая, неаккуратная. Совесть меня мучила с каждым днем все сильнее, я не могла нести этот груз в одиночку и поделилась бедой с менеджером Мишей, другом Паши.
Тот просто потерял дар речи.
– И вот думаю, – пробубнила я покаянно, – то ли по-тихому свалить, даже денег не просить, то ли признаться.
Миша подумал полчаса и посоветовал признаться.
Потупив взор, я подошла к директору:
– Тут беда случилась.
– Ну что такое, рассказывайте! – добродушно отозвался А. Ю., как мы его называли.
– Да чо тут рассказывать! – выпалила я, оглядываясь по сторонам и продумывая варианты отступления. Если он бы на меня кинулся, как пахан, я бы увернулась от подачи под любым углом. – Да во!
Я протянула ему файлик с обрывками лицензий и отскочила на безопасное расстояние. А. Ю. не поверил своим глазам. Настроение у него испортилось моментально, даже лицо потемнело.
– Выйди, пожалуйста, на несколько минут из кабинета! – слишком ласково, каким-то севшим голосом попросил он меня.
Я с радостью выполнила его просьбу. Дверь за мной закрылась, а из кабинета раздался звериный вопль: «БЛЯААААААААААДЬ!»
Я пошла собирать вещи.
– Ну что, ну что? – волновался Миша.
Я чуть не плакала. Как же мне было стыдно перед А. Ю., жалко его невероятно – он ждал эти бумажки, сколько денег отдал за них… Конечно, по закону подлости я столкнулась с ним в коридоре. У него было растерянное и уставшее лицо – и очень добрый голос.
– Ну ты так не расстраивайся, пожалуйста! Это же всего лишь бумажки… бумажки… так вот! Ты молодец!
Я смотрела на него, как баран, а глаза уже начинали слезиться.
– Понимаешь, – сказал директор, – ты два часа после работы потратила на очередь к нотариусу, помнишь, на прошлой неделе? Какая же ты молодец! Мы будем работать по нотариально заверенным копиям теперь, ну а что… А это… Ну пусть пока лежит, спрячь, чтобы я не видел… еще год точно… прямо сейчас и убери. А там заработаем денег – новые закажем, что, проблема, что ли? И технику получше купим…
С менеджером Мишей мы быстро подружились. У него были длинные волосы, бородка и гиперподвижность суставов, философский склад ума и детские наивные глаза.
– А ты пробовал дурь курить? – спросила я его в перекуре.
– Конечно, – спокойно отозвался Миша.
– Да? А какие наркотики ты еще пробовал?
Миша выпустил дым, помолчал и сказал:
– Да все. Кроме героина.
Больше всего меня поразило, что в свои тридцать он был девственником, и это был осознанный выбор.
– Да как так?! Да неужели тебе не интересно?! Да все же трахаются. И тебе совсем-совсем не хочется? – донимала я его.
– He-а. И пробовать не хочется, – спокойно улыбался Миша. Его мать всю жизнь проработала гинекологом и частенько делилась с сыном, как у нее прошел день. Жили они вдвоем. – Все это грязь такая… Но я не против женитьбы в целом, мне нравятся тихие девочки. Может, когда-то я такую и встречу. А вообще я б лучше бумаги пожрал – есть чо?
Наши грубые клиенты не видели в Мише лицо фирмы. Они звонили и ругались мне в телефон: «Снова ваш менеджер приперся! Да какой это менеджер?! Он на попа больше похож! Самый натуральный поп! И голос заунывный!»
