Что мне оставалось? Я долго пыталась противостоять своим чувствам, зная, как сильно во мне нуждалась моя семья. Я не имела права подвести дорогих мне людей. Но, возможно, одно все-таки не исключало другого и мне вовсе не следовало отказываться от Эндрю, чтобы поддерживать близких? Я размышляла о том, сколько всего мы могли бы достичь вместе с ним, и сомневалась, что когда-нибудь снова встречу мужчину, который оценит мой внутренний потенциал и захочет соединить свою жизнь с умной и сильной женщиной.
— Да, Эндрю.
Даже произнося эти слова, я задавалась вопросом, правильный ли выбор сделала. Как я могла понять, что для него это не минутная прихоть и что его чувства ко мне никогда не изменятся? И как он себя поведет, если узнает, кто я такая
В карете было темно, лишь отблески уличных фонарей мелькали за окнами, но я услышала и ощутила, как Эндрю придвинулся ближе ко мне. Его голубые глаза, теперь казавшиеся почти черными, блестели даже во мраке, и я почувствовала у себя на губах его жаркое дыхание.
— Мы найдем выход, Клара. Мы будем вместе. Я даю слово.
Его мягкие губы прикоснулись к моим, и я подумала, что он действительно найдет выход. Он всегда добивался поставленных целей. Может быть, моя судьба и впрямь будет похожа на судьбу героини «Авроры Ли», которая, преодолев многочисленные преграды, все-таки обрела счастье с любимым мужчиной?
Тайные встречи в парке. Мимолетные соприкосновения пальцами на ходу. Жаркие деловые дискуссии в коридоре для слуг. Шепоты в темной гостиной, когда миссис Карнеги ложилась спать. Мое время в Нью-Йорке складывалось из обрывочных минут — быстротечных, но ценных, — когда мы планировали будущее, надеясь, что Эндрю подготовит почву и сумеет убедить мать принять наши с ним отношения. Я разрешила себе надеяться на то, что мои сокровенные мечты — спасти семью и быть с Эндрю — все-таки осуществятся
Но когда мы вернулись в Питсбург, нас встретил совсем не такой «Ясный луг», каким мы его оставляли. В этом доме хозяйничала молодая чета Карнеги, которая прекрасно обжилась в Хоумвуде за несколько месяцев нашего отсутствия. Визитные карточки, адресованные миссис Карнеги, предназначались уже не моей хозяйке, а жене младшего мистера Карнеги, и бывшая мисс Люси Коулман теперь составляла ежедневное столовое меню и отдавала распоряжения экономке. Иногда после обеда в «Ясный луг» приезжали друзья Тома Карнеги — сыграть пару партий в бильярд. Молодожены часто музицировали вдвоем в гостиной и вместе читали в библиотеке.
Лишь штат прислуги остался прежним. Мистер Форд продолжал готовить свои кулинарные шедевры, сияя неизменно приветливой, теплой улыбкой, как будто его собственная семья до сих пор не считалась пропавшей без вести. Мистер Холируд, его команда лакеев, миссис Стюарт, Хильда и постоянно меняющийся состав кухонных помощниц исправно несли свою службу. Занимаясь привычными хозяйственными делами и поддерживая «Ясный луг» вроде бы в прежнем состоянии, они лучше остальных знали, насколько все действительно переменилось в доме при новых хозяине и хозяйке.
Эндрю нужно было съезжать. Скоро и старшей миссис Карнеги тоже придется уехать. И что тогда будет с нами?
На ближайшие несколько недель, «пока мы не определимся с дальнейшей стратегией», как сказал Эндрю, он решил поселиться в отеле «Юнион депо» рядом с железнодорожным вокзалом на станции Юнион в центре Питсбурга. Вполне удобное место для ежедневных визитов в городскую контору и частых поездок на Средний Запад, в Вашингтон и Нью-Йорк, но совсем неудобное для посещения «Ясного луга».
Наши встречи стали требовать еще большей изобретательности, чем в Нью-Йорке. Если хозяйка отправляла меня с поручением к модистке или в лавку перчаточника, я выбирала необычный маршрут, мимо конторы Эндрю на Грант-стрит, где поблизости располагалась тихая чайная, совершенно пустая в полуденные часы, в которой мы могли спокойно побыть вдвоем, пусть даже и считаные минуты. Приезжая к матери в Хоумвуд — теперь эти визиты происходили по предварительной договоренности, — Эндрю являлся за час до назначенного времени, пока миссис Карнеги еще отдыхала у себя в спальне, и это позволяло нам ненадолго уединиться в библиотеке.
Иногда я задумывалась о том, что сказали бы мои родители об этих ухищрениях. Они уж точно не хотели для меня такой жизни. Когда папа занялся подготовкой восстания фениев и отправил меня в Америку, чтобы было кому поддержать семью, он, вероятно, понимал, что новая страна меня так или иначе изменит. Но, посылая меня на чужбину, они с мамой и не предполагали, что я стану
