К счастью, рабочая комната экономки оказалась свободной — после завтрака миссис Стюарт занялась инвентаризацией бельевых шкафов. Без ее пустой болтовни и злобных сплетен я могла слышать все, что происходило в доме. Мой обостренный тревогой слух улавливал, как Хильда и Энни наводили порядок в гостиной, как мистер Форд что-то тихонечко напевал себе под нос, нарезая овощи для супа, как мистер Холируд учил Джеймса правильно чистить столовое серебро, как младшие мистер и миссис Карнеги украдкой целовались в коридоре у двери в гостиную.
Я слышала всех, кроме моей хозяйки.
Наконец, в четыре часа пополудни, спустя шесть часов после ее отъезда из дома, в прихожей раздались характерные шаги. Я отложила шитье и помчалась наверх по черной лестнице, чтобы встретить хозяйку у дверей ее спальни. Что бы миссис Карнеги ни думала после вчерашнего, что бы ни произошло между мною и Эндрю, я должна была понять, чего следовало ожидать.
Скромно опустив глаза, как подобало хорошей служанке, я сказала:
— Надеюсь, ваша встреча прошла удачно, мэм.
Она улыбнулась. Только это была не приятная, приветливая улыбка, а скорее злорадная усмешка. Да, уголки ее губ приподнялись, но лицо оставалось сердитым и хмурым.
— Клара. Как раз ты-то мне и нужна.
Я вошла в спальню следом за ней.
— Вам помочь переодеться к обеду, мэм?
Она обернулась ко мне. В ее взгляде читалась странная смесь отвращения, триумфа и горькой обиды. Она больше не улыбалась.
— Ты прямо-таки идеальная горничная, Клара. Всегда предвосхищаешь мои потребности. Всегда такая услужливая и внимательная.
— Да, мэм. Я стараюсь, — нерешительно ответила я. Ее слова вовсе не походили на комплимент. И даже не потому, что она всегда была скупа на похвалу. Сам ее голос звучал неприятно и жестко.
— Всегда готовая дать совет по поводу подходящих нарядов, правильного поведения, грамотной речи. На основе богатого опыта службы в лучших дублинских домах, как я понимаю?
— Да, мэм.
— Но до того, как попасть ко мне в дом, ты же нигде не служила горничной, верно, Клара?
У меня внутри все оборвалось.
— Знаешь, с кем я сегодня встречалась?
Я покачала головой, не решаясь заговорить.
Миссис Карнеги принялась нервно расхаживать по комнате.
— Я встречалась с миссис Сили. Ты ее помнишь, конечно? Она заплатила за твой билет до Америки. Организовала карету из Филадельфии до Питсбурга. Определила тебя ко мне в дом.
— Да, мэм.
— Я попросила ее провести для меня небольшое расследование. Я уже несколько месяцев наблюдаю за тобой и моим сыном и захотела проверить одну догадку. Миссис Сили с большим изумлением выяснила, что Клара Келли, которую она наняла для меня, скончалась на корабле по пути в Америку. Как оказалось, в Ирландии у нее остался сердечный друг, почти жених, по имени Томас, который пытался ее разыскать. По моей просьбе миссис Сили написала ему письмо, поскольку Клара была сиротой без семьи и больше никто, кроме этого Томаса, не интересовался ее судьбой. Изучив записи судового журнала «Странника», корабля, на котором Клара отправилась из Дублина, миссис Сили собрала всю историю воедино и разобралась, что произошло. Каким-то образом, явно обманным, ты — кем бы ты ни была — заняла место настоящей Клары Келли. — Миссис Карнеги почти кричала, брызжа слюной. — Я так тебе доверяла…
Я невольно попятилась.
— Я сейчас же покину ваш дом, мэм.
Она угрожающе шагнула ко мне.
— Ты не просто покинешь мой дом — и этот город — немедленно. Ты навсегда прекратишь все контакты с моим сыном. Я подозревала, что между вами зарождаются некие отношения, и поэтому затеяла разбирательство. Я никогда не позволила бы своему Эндре жениться на горничной, но я скорее умру, чем допущу, чтобы он связал свою жизнь с самозванкой и лгуньей!
Она шагнула назад, сделала глубокий вдох, провела рукой по волосам и сказала:
— Если ты попытаешься так или иначе связаться с Эндрю, то я сообщу ему, что ты обманщица и мошенница худшего сорта. Что ты притворилась погибшей девушкой ради собственной выгоды. Если же ты уйдешь прямо сейчас и прекратишь всякое общение с моим сыном, то я не стану его разубеждать, будто ты сбежала из-за вашей вчерашней любовной размолвки.
Она снова приблизилась ко мне и ткнула пальцем в мою грудь.
— И не смей думать, что я отпускаю тебя с добром из милосердия к тебе. Я забочусь о сыне. Я хочу, чтобы он шел навстречу своей судьбе, не испытывая унижения от твоего отвратительного обмана.
