Я подумала о черном списке над столом миссис Сили и заметила испуг на ее лице. Она не сказала ни слова в защиту своей подопечной. И в свою собственную защиту.
— Она уже ознакомилась с распорядком? — спросила миссис Карнеги.
— Она только сегодня приехала в Питсбург, мэм. Но мне говорили, что она быстро учится.
— То есть вы не удосужились объяснить ей, какие порядки приняты в этом доме и что именно мне потребуется от горничной? — недоверчиво уточнила миссис Карнеги.
— У меня не было времени, миссис Карнеги. Она прибыла в город буквально пару часов назад. Если хотите, я могу проинструктировать ее прямо сейчас. Но мне ее рекомендовали как опытную и прекрасно обучаемую прислугу.
— Если она и вправду такая, как вы утверждаете, значит, проблем не возникнет. В конце концов, у нас все поставлено точно так же, как в лучших европейских домах.
— Разумеется, миссис Карнеги.
— Меня не смущает, что она ирландка. Но я должна быть уверена, что она не католичка. Ирландцы-католики, бегущие в Америку от разрухи после их голода, совсем не таковы, как работящие протестанты-ирландцы, приехавшие сюда раньше. Эти новые иммигранты-католики необразованные и грубые. Дай им волю, они разрушат нам всю демократию, особенно в нынешние беспокойные времена, когда идет Гражданская война. Я знаю, что творилось в Шотландии, когда толпы ирландцев ринулись туда и отобрали у шотландских рабочих работу на фабриках. Ирландку-католичку еще можно взять в услужение посудомойкой, но уж никак не моей личной горничной.
Миссис Сили долго медлила с ответом, и у меня появилось время поразмыслить. Значит, подслушанные мною сплетни мисс Куинн и мисс Койн правдивы? Карнеги действительно перебрались в Америку не так давно, и поэтому миссис Карнеги столь болезненно и щепетильно относилась к иерархии среди иммигрантов? Это подтверждалось и замечанием миссис Карнеги, и ее сильным акцентом, и даже нерешительностью миссис Сили.
— Разумеется, она не католичка, миссис Карнеги. Она происходит из порядочной англо-ирландской протестантской семьи, оказавшейся в трудных жизненных обстоятельствах. Поэтому мисс Келли и пришлось поступить на службу.
Миссис Карнеги молча смотрела на меня — долго и пристально. Я ждала продолжения, чувствуя себя предательницей по отношению к своей семье. Все Келли — ревностные католики. Мои родители очень тверды в своей вере, и в минуты прощания на причале, провожая меня в Америку, отец заставил меня поклясться, что я не собьюсь с пути истинной католической веры «в этой новой, безбожной стране». Не провозгласить свою веру, столкнувшись со столь оскорбительным заявлением в адрес католиков, было равносильно отступничеству, но я знала, что принесу своей семье больше пользы, если сейчас промолчу и все-таки получу эту работу.
Наконец миссис Карнеги произнесла:
— Я возьму ее на испытательный срок в тридцать дней. И если не останусь довольной, то ни вы, ни она не получите плату.
— Я понимаю, миссис Карнеги.
— Стало быть, договорились. — Моя будущая хозяйка нажала ногой на кнопку, вделанную в пол. — Я вызвала Холируда. Он распорядится, чтобы ее багаж отнесли в комнату на третьем этаже. Она приступит к своим обязанностям сразу, как распакует вещи.
— Ах да, ее багаж. С ним произошла неприятность, мэм. Он потерялся во время шторма.
— У нее ничего не осталось?
— Ничего, кроме платья, которое на ней надето.
Миссис Сили не стала уточнять, что и это платье мне не принадлежало. Расскажи она, в каком жутком виде я явилась к ней в дом, это нанесло бы ущерб ее собственной репутации.
— В иные времена и одного платья было достаточно, — пробормотала миссис Карнеги себе под нос. — Мы найдем ей запасное платье для службы и ночную сорочку. Разумеется, стоимость всех вещей будет вычтена из ее жалованья.
— Конечно, миссис Карнеги, — быстро проговорила миссис Сили.
Миссис Карнеги с трудом поднялась из кресла и чуть пошатнулась. Я непроизвольно бросилась к ней, чтобы поддержать, — никогда не подумала бы, что женщина с таким сильным голосом и решительностью суждений может быть немощной, — но она раздраженно оттолкнула мою руку. А потом посмотрела мне прямо в глаза.
Ее взгляд поразил меня. В нем было что-то знакомое. Острый ум. Несгибаемая решимость. Вероятно, даже упрямая твердость. Твердость, которую не ожидаешь встретить в даме из высшего света. Но я хорошо знала это качество, ведь им обладал мой отец. Именно его упрямая твердость обеспечила нашей семье крупный земельный участок под ферму. Благодаря ей мы выжили во время Великого голода, имея возможность выращивать не только картофель. А теперь благополучие нашей семьи во многом зависело от меня.
Эта твердость меня восхищала. Но и пугала тоже. Как и моя будущая хозяйка.
В следующий раз мы с миссис Карнеги увиделись лишь после ужина.
