Но нельзя же бесконечно стоять столбом. Для начала я решила ознакомиться с обстановкой, чтобы потом притвориться опытной в обращении с хозяйкиными вещами. Я обошла спальню, открывая шкафы, сундуки и комоды с верхней и нижней одеждой и запоминая, где что лежит. Но, как бы мне ни хотелось задержаться среди изысканных тканей и тонкой вышивки, я перешла к туалетному столику, выдвинула ящик под зеркалом и принялась изучать кремы, духи и лосьоны, которыми пользовалась миссис Карнеги. Я попыталась запомнить точное расположение вещей, разложенных на белой мраморной столешнице: набор из четырех щеток для волос с ручками из слоновой кости, такие же расческа и зеркальце, маленький кожаный футляр, четыре флакона с ароматическими маслами. Платья миссис Карнеги — все в темных тонах — хранились в смежной со спальней небольшой гардеробной. Я внимательно рассмотрела их, пытаясь понять, каким образом всевозможные съемные воланы и турнюры крепятся к самому платью. Долго дивилась я и на ванную комнату — настоящее чудо с огромной ванной на бронзовых львиных лапах, с туалетом со смывом и с проточной водой, лившейся в фарфоровую раковину с мраморной полкой.
Но больше всего меня поразил — и удивил — примыкающий к спальне кабинет миссис Карнеги. Там стоял письменный стол из розового камня, буквально заваленный бумагами. Я, конечно, не стала в них рыться, но все же окинула поверхностным взглядом. Я ожидала увидеть приглашения на светские приемы, меню домашних обедов, списки продуктов для экономки и повара, письма к знакомым и от знакомых. Но бумаги содержали какие-то непонятные цифры, загадочные названия вроде «Пайпер и Шиффлер» и контракты металлургического предприятия. Зачем миссис Карнеги подобные документы? Неужели она разбирается в таких вещах? Может, в Америке женщины из высшего класса занимаются предпринимательством наравне с мужчинами? Да, в Ирландии женщины — особенно замужние или вдовы, — тоже работают, но только по дому, и лишь в самых отчаянных обстоятельствах им приходится трудиться на фабриках и заводах.
Пробили маленькие часы на каминной полке, и я поняла, что хозяйский ужин скоро закончится. Вспомнив о замеченной мною в шкафу стопке белья, нуждающегося в починке, я уселась на простой стул у стены и занялась штопкой. Пусть миссис Карнеги войдет и увидит, что я уже приступила к своим обязанностям, как и пристало хорошей горничной.
Я начала латать черный шелковый чулок, стараясь делать стежки с лицевой стороны незаметными, — как меня научила мама. В безопасном убежище хозяйской спальни, согретой горящим в камине огнем, меня быстро поклонило в сон. Веки отяжелели, иголка с ниткой выскользнула из пальцев, но тут в коридоре послышались шаги. Я встрепенулась, открыла глаза и даже успела поднять упавшую на пол иголку и вернуться к работе, прежде чем в комнату вошла миссис Карнеги.
Дверь широко распахнулась, я вскочила на ноги и застыла по стойке смирно. Не сказав мне ни слова, даже не посмотрев в мою сторону, миссис Карнеги прошла через комнату, села в мягкое кресло перед туалетным столиком и, не глядя в зеркало, принялась вынимать из волос шпильки. Она вела себя так, словно меня и не было. У меня возникло странное чувство, будто ей мешало мое присутствие. Хотя, возможно, она меня проверяла.
Я бросилась к ней. Ничего не зная о конкретных обязанностях личной горничной, я предположила, что служанка должна помогать госпоже переодеваться ко сну.
— Позвольте мне помочь вам, мэм.
Сощурив и без того крошечные глаза, она посмотрела на мое отражение в зеркале. Ее лицо оставалось непроницаемым, но она убрала руки и разрешила мне распустить волосы. Вынимая шпильки — миссис Карнеги носила старомодную прическу с прямым пробором, высоким узлом на затылке и обрамляющими лицо прядями, уложенными гладкими петлями над ушами, — я заметила, что она вся напряглась, застыла каменным изваянием. Ее как будто стеснял этот простой ритуал, по идее привычный для женщины ее положения. Но почему хозяйку богатого дома смущают услуги служанки? Возможно, семейство Карнеги и вправду разбогатело совсем недавно, как судачили мисс Куинн и мисс Койн?
