— Расскажите подробнее о вагонах компании Пульмана. Чем они отличаются от вудраффских?
Эндрю дал краткий обзор инженерных решений по каждому типу вагонов, отметил различия в конструкции и размерах и признал, что пульмановские вагоны прочнее, тише и даже немного комфортнее вудраффских. Ирония в том, сказал он, что Пульман построил свои спальные вагоны, используя разработки Вудраффа.
— Похоже, Вудраффу будет непросто конкурировать с ним. А что, если объединить две компании?
— Я уже предлагал Пульману объединиться, причем сулил ему очень хорошие деньги. Я думал, что он согласится, — ведь ему нужны средства для расширения производства. Но он очень упрямый. И недоверчивый.
— Похоже, он достойный соперник, — пошутила я.
— Даже слишком достойный.
Мне в голову пришла одна мысль. Хотя Эндрю наверняка сам додумался до этой же идеи, а потом по какой-то причине отказался от нее. Все-таки решение слишком уж очевидное. Посмеется ли он над моим предложением?
— Вы сказали, что Пульман строит свои вагоны, используя разработки Вудраффа?
— Да.
— У Вудраффа есть патенты на эти изобретения?
Эндрю поднялся и начал расхаживать взад-вперед по купе.
— Патенты есть.
— А что, если вы пригрозите подать в суд на Пульмана за незаконное использование запатентованных разработок Вудраффа? Я забыла, как называются такого рода дела.
— Иски по нарушению патентного права. Интересная мысль.
— Да. Если он не соглашается по-хорошему объединиться с Вудраффом, то разъясните ему, что вы подадите на него в суд за нарушение патентного права. Вы говорили, ему нужны средства для расширения производства, значит, он не захочет тратить свой капитал на защиту в суде. Возможно, у него не останется выбора, кроме как принять ваши условия.
Мне показалось, что я услышала свое имя. Я прислушалась, но все было тихо. И снова переключила внимание на Эндрю. Он так долго смотрел на меня, что мне стало боязно. Что он сейчас скажет? Но вместо ответа он рассмеялся. Я совсем растерялась, не зная, как реагировать на этот смех.
— Клара, — произнес он, успокоившись. — Не меньше десятка профессиональных консультантов помогают мне с делом Пульмана, но отличное решение предложили мне вы — горничная моей матери. И придумали его меньше чем за минуту. Вы гений.
— Клара! — Сердитый голос хозяйки раздался прямо у меня над ухом. Миссис Карнеги вышла следом за мной в коридор, пребывая в ярости.
Обернувшись, я увидела ее злое, налитое кровью лицо и смущенно пробормотала:
— Прошу прощения, мэм.
— Почему ты так долго? Я отправила тебя к сыну с одним вопросом. О чем еще вы можете разговаривать столько времени?
Эндрю выглянул из купе с книгой в руке.
— Клара не виновата. Это я ее задержал, мама. Попросил подождать, пока не найду в багаже книгу. Я подумал, что тебе захочется почитать ее в путешествии.
Она шумно выдохнула и сказала:
— Хорошо. Клара, возьми книгу и возвращайся в мое купе. Эндрю, когда мы должны быть готовы к ужину?
Он сверился со своими карманными часами.
— Ровно через полчаса.
— Пойдем, Клара. Ты потеряла так много времени у дверей моего сына, что теперь нам придется спешить. Иначе я не успею переодеться к столу.
Разумеется, миссис Карнеги возложила всю вину на меня, а не на своего обожаемого Эндру.
— Да, мэм, — сказала я, глядя на книгу, которую он вручил мне. Это был его экземпляр «Авроры Ли».
Поезд замедлил ход, приближаясь к вокзалу на Тридцатой улице Нью-Йорка. Дорога от Питсбурга до Нью-Йорка, крупнейшего города Америки с населением более восьмисот тысяч человек, заняла шесть дней, и теперь путешествие подходило к концу. Все сумки уже были собраны и готовы для передачи носильщикам, мы переоделись в дорожную одежду. Я продолжала играть роль скромной, услужливой горничной, но внутри у меня все дрожало от мысли о скором прибытии на Манхэттен.
Миссис Карнеги стояла у окна, загораживая мне обзор, и мне приходилось тянуть шею, чтобы видеть, как поезд по лабиринту путей приближался к вокзалу. Зрелище не впечатляло: удушливый дым, сажа и гарь, как в Питсбурге, — чего я никак не ожидала. Я думала, что один из центральных нью-йоркских вокзалов должен быть безукоризненно чистым и роскошным — под стать самому городу.
Но я ошибалась. Поезд подъехал к невзрачному зданию из красного кирпича, похожему на складские постройки возле церкви Святого Патрика в Питсбурге, — зданию, насквозь пропитавшемуся несмываемой копотью индустриализации.
— На удивление простенько для вокзала Центральной железной дороги Нью-Йорка, — презрительно фыркнула миссис Карнеги.
— Особенно если учесть, что президент этой компании командор Корнелиус Вандербильт — богатейший человек Америки, — кивнул Эндрю. — Мистер Томсон никогда не допустил бы, чтобы станция Пенсильванской железнодорожной компании смотрелась так неказисто.
