А Аксютка, как про Лиса услышала, так и ожила: хоть и молчит, а глаза веселые. Заметил это урядник, задумался. «Неужто Аксютин жених весть подает? Слыхал про него. Тоже ведь рыжий!»
С год прошло, как он с Аксюткой венчался. А детей все не было. Бабы нашептывать стали, будто со свадьбы не подпускала к себе, в первый же день топор взяла:
— Тронешь — убью!!!
Дементий-то и отступился, но из дома не пускал никуда, а как Лис у села объявился, на парней стал косо поглядывать. А те, чтоб позлить урядника, слух пустили, будто следов оттого и много, что сам Огневик к Аксютке похаживает; и люди видели, как она костей за село выносила — то ли Лису, то ли собаку какую прикармливала. Дементия это шибко бесило, надумал Лиса убить. Старые охотники отмахнулись, так он тех же ребят молодых зазвал, бражкой хмельной угостил и в дорогу дал — для настроения. Но худо все обернулось.
Ушли ребята в тайгу, да вскорости возвернулись, а про Лиса — молчок. Кто с ними ни заговорит, отмахиваются и тут же руку поглаживают. Потом один проговорился, Семухой звали.
А было так. Собаки след взяли да в такую глушь завели, что ребята и не рады. Слышат, дымком потянуло, вгляделись — костерок мерцает, рядом парень сидит, палкой головешки в костре шурудит. Сам рыжий — рябина перезрелая! Подошли они, глядят — это ж Степан из их села, ну и присели, а собаки на него рычат, кидаются, насилу уняли. Потом бражки достали, что урядник в дорогу дал, каждый и отхлебнул всласть. Степану налили — отказался. Спросил только:
— Чего по тайге шастаете? Кого потеряли?
Те и выложили:
— Лиса, полюбовника урядниковой жены, ловим!
Тут Степан со всего маху по костру палкой ударил — только искры полетели во все стороны. Ребята шарахнулись от огня — а Степана и след простыл. Собаки лаем залились. И куда ребята ни глянут — везде рыжее что-то мелькает, будто Лис хвостом крутит. Разбежались в разные стороны, а Семуха — за кобелем своим. Скоро к речке Семуха выскочил, глядит — на бережку, на песочке белом, Лис клубочком свернулся, голову хвостом прикрыл, лежит, будто костер на снегу пылает. Кобель добежал до Лиса, хотел зубами хватить, да отскочил с визгом, и паленым будто запахло. Подошел Семуха, Лис не шелохнется.
— Дохлый он, что ли? — удивился парень, протянул руку.
А Лис подскочил да хвать зубами. Отдернул Семуха руку, а она аж обуглилась. А вместо Лиса костер горит. Присел Семуха, от боли корчится. Смотрит, из-за деревьев Степан выходит и говорит:
— Что ж ты, Семен, руку в костер суешь? Так калекой останешься!
Семуха только застонал. А Степан взял его за руку, смотрит на нее пристально, у того боль и ушла. Глянул, ожога как не бывало! А Степан ему:
— Не лови более Лиса Огненного! Поймать не поймаешь, а беду накличешь. И ребятам накажи, да они и сами, поди, надолго меня запомнят.
Сказал так-то, вспыхнул пламенем и исчез. Где стоял — травы выжженной круг остался. Встретился Семуха с ребятами, стали друг дружку расспрашивать: с кем что случилось? У каждого одинаково получается, и каждый руку поглаживает: болят руки-то. Ну и сговорились — молчок про случившееся. А Семуха-то проболтался, до урядника слух дошел. Тот и давай ребят выспрашивать: что да как? Те сначала помалкивали, да он, вишь, острогом припугнул, ребята ему и выложили. Однако урядник про Лиса шибко не спрашивал, все про Степана: каков из себя да где видели?
Вызнал, пришел домой, схватил винтовку, погрозил кулаком Аксютке и бегом в тайгу. Прибег на то место, куда ребята указывали. Бродил, бродил, окромя головешек потухших, ничего не нашел. Хотел в село возвернуться, да вдруг меж деревьев хвост рыжий мелькнул, будто язык пламени. Сорвал с плеча винтовку — хвост пропал. А в другом месте — вспыхнул. Дементий прицелился, хвост опять исчез. Куда ни глянет — всюду Лис хвостом крутит. А как винтовку подымет — нет хвоста. Долго Дементий мотался — к речке таежной вышел. Ругает всех на чем свет стоит! Слышит — хохочет кто-то! Оглянулся — невдалеке парень рыжий стоит, смеется:
— Что, Дементий, поймал меня? Не тебе, чурбан осиновый, за мною гоняться! Иди, пока цел. Да знай — Аксютку мою не трогай, не то худо будет! Не жена она тебе, хоть и в церкви венчаны. Я ее муж!
Сказал и пошёл в лес. Дементий хотел ему вслед пальнуть, да винтовка огнем занялась. Отбросил ее. Тут пяткам горячо стало. Глянул — земля под ногами горит. И куда ни ступит — огонь вспыхивает… Штаны задымились.
— Караул!!! — заорал урядник да в реку.
Только этим и спасся. А парень сошел к воде, подобрал винтовку — целехонька. И скрылся в лесу.
Долго сидел Дементий в речке. К ночи только выбрался. До утра в тайге проплутал. А зашел в село — бабы, что у колодца судачили, так и прыснули:
— Эй, Дементий, где штаны-то пожег? В костер, штоль, садился?!
Тому и сказать нечего, лишь от злости кипит. Пришел домой, на Аксютку рыкнул:
— Подавай жрать! Да побыстрей!
Аксютка собрала на стол. А Дементий не знает, к чему прицепиться — то это подай, то это убери, развалился на скамье, заорал: