- Это потому что у него яичница вместо мозгов и старческое слабоумие, - с серьёзным видом сказал Маркас и посмотрел на третьего посланника.
- Палата Представителей настаивает на осуждении…
- … и я ничуть не мешаю ей настаивать и дальше, - отрезал Маркас. – Оставьте мне свою корреспонденцию.
После того, как мужчины ушли, господин секретарь откашлялся и неуверенно сказал:
- Как сын и наследник лорда Джерарда вы должны благочестиво принять приглашения этих людей. Это ваша святая обязанность…
- Мне не нужна была эта обязанность! Это Тони всегда был подкован и стремился познать всю эту галиматью, а не я!
- Но лорда Энтони больше нет… вы – будущий лорд Роуэл… на вас сейчас вся обязанность…
- Я знаю…
Маркас отлично понимал, что сейчас от него многое зависит, и поэтому начинал работать ещё до рассвета. Законы, предложения, внесение поправок, налоговые льготы для пострадавших районов… далеко не все представители Палаты Лордов были рады этому и злобно шипели, что «мелкий гадёныш ещё похлеще папаши будет», строились козни и плелись заговоры, даже доносили королю какие-то нелицеприятные вещи, но тот предпочитал не вмешиваться в управление отлаженным механизмом – Энландией. И только пожимал плечами, рассуждая, что если отцу как-то удавалось справляться с ворохом проблем, то и мальчишка справится…
Заканчивал работу Маркас далеко за полночь, обязательно заходил в детскую и любовался на спящего ребёнка, затем сон, и опять работа… и ещё… и ещё чуть-чуть…
Леди Эмилия не посещала особняк с тех пор, как с ней обошлись там столь несправедливо, однако она всё же решила навестить сына.
- Дорогой, ты позволишь?
- Прошу вас, леди! – сынок даже не поднял головы в её присутствии, читая какое-то длинное послание. – Если вы снова решили попросить меня об увеличении вашего содержания, то мой ответ вам известен.
- Я совсем не узнаю тебя, милый! Ты стал таким язвительным и грубым… и вообще, я не об этом… твоя дочь, наша дорогая девочка, она совсем заброшена. Ей явно не хватает ласки любящего сердца. Я могла бы воспитывать крошку. Она вырастет настоящей леди со мной в королевском дворце. В этом доме так уныло… да и отец всё ещё болен.
- Хорошо… ей действительно, не хватает материнской любви… я виноват перед нею.
- Конечно, милый! Я помолюсь в храме о душе бедняжки Кармине.
- Имя моей жены – Камилла!
- Камилла? Странное имя, как у бродяжки… это же, вроде бы, горный цветок?
- …горный цветок! – Маркас вздрогнул от неожиданности и повернул голову вниз.
Последнее время он предпочитал большую часть времени проводить здесь, в Дейтоне, однажды решив для себя, что горный воздух для него более полезен, нежели столичные туманы, да и вообще, тут ему больше нравилось, нежели в своём столичном особняке – огромном мавзолее, как называет его невестка Елена. Вот и сейчас, едва просохли дороги, он приехал в гости к своим родным.
Конечно, была такая вероятность, что кто-то из его дражайших родственников не слишком обрадовался тому, что милорд будет навещать их чаще, чем раньше, но возразить воле отца и деда не посмели. Бедняга Берни – секретарь лорда Маркаса, мотался между столицей и Дейтоном, следуя указаниям милорда, который по сию пору так и не удосужился покинуть пост главы Палаты Лордов, хоть и неоднократно давал надежду своим коллегам, а потом сворачивал маленький сморщенный кукиш и радостно пояснял, что не для того он столько лет находился на этом посту, чтобы потом всё пошло прахом.
- Согласен плюнуть на всё и уйти только в том случае, если моё место займёт жена моего внука, Полли! – усмехался лорд Маркас, повергая своих коллег в ступор.
И речи не могло быть, чтобы в Палате Лордов появилась женщина, да ещё такая… как леди из клана Гленарван. Спасибо, её отца, лорда Маккармейг, было вполне достаточно…
Причиной же нынешнего прибытия лорда Маркаса была… супруга лорда Грегори. В одном из писем Кейтлин упомянула, что она совершенно несносная и невоспитанная девчонка, хуже, чем жёны её сыновей, вместе взятые. А это было то ещё сравнение. Конечно же, дедушка не упустил возможности посмотреть на ту бедняжку, на которой женился этот балбес. Ну, и заодно, познакомиться с новым членом семьи. Потому как человек, которого Кейт называет не иначе, как «нахалка», не может не влиться в её дружные ряды.
А теперь, познакомившись поближе с этой крошкой, милорд снова отложил свою смерть на пару понедельников – не до того нынче!
Сегодня на улице было довольно прохладно, милорд сидел в кресле-качалке и просто смотрел вдаль, туда, где, едва различимые за утренней дымкой, высились горные склоны на границе с Нортмандией. Ему казалось, что вот не будет облаков, и он сможет рассмотреть ту самую хижину и маленькую девушку на убогом ложе. Только она улыбается ему и говорит, что они всегда будут вместе, потому что настоящая любовь – вечна… и это действительно так. Она подарила ему самое дорогое – семью!
- … горный цветок! – вновь раздалось под ухом и на колени вскарабкался ребёнок, украдкой вытирая испачканные руки о подол своего платья.
