В суете и столпотворении никто не обратил внимания на молодого офицера Его Величества, который быстро покидал лагерь с двумя лошадьми и перемётными сумами.
Как и говорил Энтони, Маркасу удалось без проблем выбраться на Равнины – никто не останавливал и не обращал внимание на одинокого всадника в офицерском мундире, да и обращать-то было особо некому – дороги обезлюдели, все, кто мог, давно покинули опасные места, не слишком доверяя заверению своих лордов, что приближающаяся зима остановит распространение болезни. Затем, на границе с Аурелией, Маркас сменил свой наряд на гражданское платье и стал двигаться уже более медленнее, только лишь изредка останавливаясь на постоялых дворах или и вовсе, напросившись на ночлег в крестьянский сарай с сеном. И он первым делом просил горячей воды – искупать ребёнка, и платил отдельно за временную кормилицу.
При этом сам был хмур и неразговорчив, да и желающих озаботиться причиной, по которой молодой человек путешествует с такой крошкой, пока не нашлось… и так было понятно, что парень не от хорошей жизни отправился незнамо куда. Вести об обстановке в Дейтоне приходили разрозненные и весьма противоречивые. Кто-то говорил, что слышали, будто «эти проклятые нортманы» пересекли границу и никто не смог их остановить, другие утверждали, что солдаты и лорды задали тем приличную трёпку и выгнали обратно, помирать. Но абсолютно все сходились во мнении, что в результате этих столкновений были потери со всех сторон, и немалые…
***
Секретарь главы Палаты Лордов, господин Саймон Мардел, с недовольством смотрел, как какие-то люди бесцеремонно проходят в кабинет его патрона, оставляя грязные следы на бесценных абиссинских коврах милорда. Вообще, строго говоря, подобных личностей в этом доме было довольно много в последнее время – милорд, не удовлетворённый скоростью доставки депеш королевскими посланниками, нанимал всяких жуликов, которые держали его в курсе всего, что происходит далеко за пределами столицы. Вся полученная информация, зачастую разрозненная, тщательно систематизировалась и доводилась до короля, в части касающейся, разумеется… Хотя, в конкретно это случае мужчины точно являлись королевскими посланниками, а не просто проходимцами.
Входная дверь на первом этаже снова хлопнула, и господин Мардел в который раз поднял глаза к потолку, словно спрашивая, когда же это прекратится. Однако, его опасения были напрасны – обдав его запахом духов и холодного осеннего воздуха, в приёмную кабинета лорда Роуэла ворвалась его супруга, леди Эмилия. Господин секретарь достаточно часто видел миледи во дворце во время посещений своего патрона официальных приёмов, но не припомнил, чтобы она вот так, запросто, посещала их дом.
- Поздорову ли вы, милейший? – спросила леди у застывшего секретаря. Просто дело в том, что она не помнила его имени, но всё равно хотела быть любезной.
Тот что-то тихо пробормотал в ответ, поклонившись, и миледи воспользовалась моментом и тут же проскользнула в кабинет супруга.
- Дорогой, ты занят? – спросила она, увидев двух офицеров, почтительно ей поклонившихся.
- Как видишь… - милорд даже не пытался скрыть своего удивления, забрал причитающийся пакет и отпустил людей, не желая, чтобы при семейной встрече любящих супругов присутствовали посторонние.
Миледи бросила мимолётный взгляд на супруга и слегка удивилась – в последнее время он стал выглядеть неважно – какой-то изжелта-бледный и с мешками под глазами.
- Работы много, - правильно истолковав её взгляд, сказал он. – Иногда кажется, будто в сердце засела тупая игла. Но ты ведь пришла сюда не для того, чтобы справиться о моём самочувствии или узнать, здоровы ли мои дети?
Леди Эмилия хотела сначала возмутиться, но затем рассудила, что лорд Джерард был всегда человеком дела и не слишком-то трепетал над всякими сантиментами. Поэтому она сказала прямо:
- Сумма моего ежемесячного содержания снова уменьшилась. Этак и по миру пойти не долго. И вообще, вы предполагали, милорд, в какое положение вы тем самым меня ставите?
Судя по лицу милорда, который подскочил с кресла яростно сжал кулаки, подобный аргумент был явно лишним. И он в самых… грубых и нелестных формах выразил бедной ни в чём неповинной женщине, что у него сейчас другие приоритеты. А о грядущих изменениях в жизни леди он предупредил загодя, так чего, мол, тут жаловаться? При этом вид имел самый что ни на есть устрашающий – покрасневший, он размахивал руками и вообще, вёл себя недостойно и даже где-то по-хамски.
Что оставалось бедной женщине – только выбежать из дома в испуге. Сам же лорд Джерард устало опустился в кресло – он не солгал супруге – действительно, у него были большие расходы и действительно, у него нередко случалось колотьё в боку или под рёбрами.
- Милорд, ваш конверт… вы так и держите его в руках, - тактично кашлянул господин Мардел, аккуратно внедряясь в кабинет.
