Но всё когда-то заканчивается, закончилась и эта церемония. Я с облегчением плюхнулась на жёсткий стул с деревянной спинкой и понадеялась, что, хотя бы теперь нас оставят в покое и дадут спокойно поужинать, поскольку есть хотелось уже совсем неимоверно. Как бы не так – едва я протянула руку за куском хлеба, как родитель хлопнул в ладоши, воцарилась тишина, и он двинул речь, согласно которой он рад и горд, а также счастлив и полон надежд. Я отдёрнула руку от хлеба и покраснела. Вроде, он тут о прекрасном, а мне лишь бы пузо набить. По окончании речи папенька попросил отпустить нас, мол, дело молодое, а они будут продолжать праздник уже без нашего присутствия.
Я с досадой поднялась, подождала, пока Маркас, периодически кривясь от боли в раненой ноге, медленно поковылял к выходу, и отправилась следом. «Ну, ничего страшного, на самом деле, попрошу Ранни принести нам что-то съедобное из кухни», - размышляла я. Не знаю, как Маркас, но лично я не пострадаю от того, что придётся есть в своих комнатах. С некоторым удивлением я поняла, что теперь мои комнаты принадлежат и супругу в том числе. Он придержал передо мною двери и ехидно присовокупил, что чрезвычайно сожалеет о том, что не повёл себя так, как подобает благородному человеку, и не донёс меня до спальни на руках.
- Ты, главное, сам не упади, - широко улыбнулась я.
На что последовали жаркие заверения о том, если он и упадёт, то только от нежных чувств ко мне. примерно так, перешучиваясь и улыбаясь для того, чтобы сгладить чувство неловкости, мы оказались в спальне. Очень жаль, но Ранни, которая должна была принести нам поздний ужин, в комнатах не наблюдалось. Зато был Маркас, который после некоторой заминки сообщил, что он должен помочь мне разобрать причёску. Я равнодушно пожала плечами. Точно, кажется, папенька что-то упоминал про этот странный ритуал. Впрочем, кто я такая, чтобы ломать верования и многовековые устои? Хотеться есть стало совсем уж неимоверно, и я тоскливо посмотрела на дверь, размышляя о том, насколько это будет воспитанно, если я зайду на кухню и попрошу еды.
Очевидно, мой желудок решил, что я думаю слишком долго, поскольку громким бурчанием дал понять, что вопрос пропитания с повестки дня пока никто не снимал. Я смутилась и пробормотала, что сожалею о том, что нам так и не удалось поесть, и теперь нам самим стоит подумать о собственном пропитании.
- Отлично! – кивнул головой Маркас. – Я всегда считал, что в воровстве нет ничего дурного. К примеру, можно отбирать еду у богатых и отдавать её бедным. Допустим, таким, как мы.
Я уставилась на доморощенного Робин Гуда и категорически отказывалась понимать, что он имеет в виду. Почему непременно воровать? Ведь можно просто попросить её на кухне. Оказывается, что во избежание мелких краж и саботажа, после ужина кухню закрывают на замок.
- Предлагаю устроить взлом и хищение! – выдвинул гениальную идею Маркас.
Я недовольно поправила его, что хищения, как такового, не будет. Во-первых, это дом моего отца, выходит, что частично и мой тоже. И потом – такие факты – их ещё доказать надо, да и потерпевший в том не заинтересован. Одним словом, ничего, кроме общественного порицания, нам не светит, и то, лишь в том случае, если застанут на месте преступления. А это, ну, как максимум, административка. Одним слвом, я решительно поднялась со стула и заявила, что тяжесть наказания меня не остановит. Но, если он захочет мне помочь, пусть отправляется следом. Он хотел, очень хотел, и неудобство в использовании костылей не посчитал причиной для того, чтобы оставаться в комнате.
Звуки праздничного застолья остались где-то позади, а на дверях кухни действительно висел пудовый замок.
- Ты смотри, - наставительно пробурчала я и подняла вверх указательный палец, - металла на замок не пожалели, это точно. Однако, «большой» не всегда равно «надёжный»! То есть, внутри простой пружинный механизм, открыть который смог бы любой человек.
С этими словами я вытащила булавку и, поколупавшись пару минут, замок медленно открылся.
Маркас довольно сверкнул глазами, заявил, что он не ошибся в выборе супруги. Я же, польщённая похвалой, сказала, что я так, просто, для дела нужно было в своё время и до звания «медвежатника» мне было ох, как далеко. Однако, Маркас, внимательно осматривая ближайшую кладовую и выходя оттуда с кольцом колбасы, попросил, чтобы я не скромничала. Затем мы прихватили хлеба и вина, и решили вернуться обратно, где и начался свадебный пир. Утро следующего дня застало нас благостными, сытыми и зевающими от недосыпа. Так прошла наша первая брачная ночь.
