Я попросила не валять дурака и внимательно меня выслушать:
- Боюсь, что у меня нет столько времени, - кормилица пристраивала комок рядом с моим плечом. – Да и вряд ли какой-то лекарь согласится на то, чтобы пойти туда, откуда не так много шансов вернуться домой. – затем, предвидя его возмущение, добавила: - И деньгами ты тут не поможешь. Если ты позволишь, то я дам тебе пару советов. Рассчитывать на то, что наши солдаты смогут сдержать толпу – смешная затея. Думаю, что Линден это тоже понимал…
Маркас яростно зажестикулировал, утверждая, что я преувеличиваю и явно сгущаю краски. Мне оставалось только усмехнуться.
- Остановить толпу беженцев в Нортмандии было невозможно, просто разрушив мосты и переправы. Да и людей у нас не так много, как в Дейтоне. Я изучала карту горной её части. Вот что я думаю: они опрокинут наши жалкие заслоны и совсем скоро переберутся через перевалы. Но там они и завязнут. Им стоит предложить карантин, для того, чтобы убедиться в том, что они здоровы. Но вряд ли много человек согласится – те самые «заводилы» не дадут. И их цель – выбраться отсюда и пограбить богатый край. Вот они не должны выйти из Гор. Не буду учить скотлингов сражаться, но… королевские солдаты, привычные к подавлению бунтов, могут быть авангардом обороны. Конечно, всех тех, кто проник в Дейтон, они поймать не смогут. Далее кольцо сожмут лорды Гор, просеивая «неблагонадёжных». А лорды Равнин, как третье кольцо, не должны пропустить уже никого.
- Но Ками, мы соорудили достаточные укрепления для того, чтобы они выдержали натиск какого-то сброда, - Маркас взволнованно смотрел в моё лицо, то ли переживал о моём душевном здоровье, то ли, просто не доверяя моим словам.
- Маловероятно, хотя они могут и вовсе не утруждать себя, перебравшись по обмелевшим рекам в земли Лейсхенов и выбравшись где-то…
- …у Маккармейгов, миновав их строящуюся сторожевую крепость! – выдохнул Маркас.
Я чувствовала, что мне всё тяжелее говорить, простынь вновь пропиталась кровью, я согласно прикрыла глаза и сказала:
- А теперь, с твоего позволения, я бы хотела немного побыть с моим ребёнком…
Ранни, тихо обливаясь слезами, немного раскутала кулёк и показала нечто красное и опухшее. Но я думала, что для меня нет никого дороже и красивее её. Эта малышка была для меня тем, что я не сделала, не смогла когда-то… было ли мне обидно умирать? Если честно, то да… я перевела взгляд на Маркаса, который был в отчаянии. Вообще, вряд ли что-то из моих слов осело в его голове…
Ранни вцепилась в моё ложе побелевшими пальцами рук и просто молчала, затем она разлепила губы и что-то забормотала.
- Не нужно жалеть о моей смерти, я прожила достаточно… - сознание путалось, я хотела рассказать, хотя бы напоследок всё рассказать моему мужу, я ведь знала, что он не предаст, не отвернётся… но сил больше не было.
- Просто пообещай, что ты никогда не оставишь Кейтлин, будешь… помогать во всём… контролировать…
- Я обещаю, - голос мужа срывался, - я обещаю… я тебя очень…
Возможно, что он ещё что-то хотел сказать, но не успел. Перед ним, в ворохе тряпок, лежало тело маленькой девушки, почти девочки, худенькой и бледной до синевы. Камилла… горный цветок.
***
Маркас застыл истуканом, словно не понимал, где он и что произошло. Но тихий писк вывел его из этого состояния. Во всяком случае, он смог прохрипеть Ранни, которая молча гладила лицо Камиллы:
- Ранни! Раннвейг! Вы слышите меня? Сейчас мы не имеем права предаваться своему горю. Мы должны… мы должны двигаться дальше.
Однако, казалось, что кормилица не слишком взволновалась.
- Вы слышали? Леди сказала, что прожила вполне достаточно… только как же это так? Я помню, упала она как-то с высокого крыльца, ногу расшибла, так плакала, просто страсть, по вечерам заставляла с собой по коридору ходить, мол, чудится ей, что мыши где-то шебуршат… а потом вот это… в горы одна-одинёшенька пойти не испугалась, вас из-под обвала вытащила…
- Ты глупости-то не говори, - тяжело сглотнул Маркас и сцепил руки в замок, чтобы неосторожным движением не выдать их дрожание.
- Да, милорд, конечно, вы правы, - произнесла кормилица и не сдвинулась с места. – Вы должны перейти через горы, ведь вы теперь отвечаете за ребёнка. Возьмите, у нас есть немного молока. Оно, правда, не слишком подходит для такой крохи, а уж потом, как вернётесь в столицу, подыщите ей кормилицу. Такую, чтобы и присмотрела за ребёнком, и заботилась от всей души… а я уже на эту роль не гожусь. Я родилась тут и умру тут же. Да и девочку нашу будет кому обиходить.
На это молодому человеку нечего было возразить, он молча поднял ребёнка, достал свой старый плащ и без сожаления разодрал его на части, подвязав ребёнка впереди, как это делали крестьянки во время сбора яблок, оставил большую часть вещей и продуктов тут, в сторожке, и вышел из двери. Он хотел просто выйти, как взрослый, решительный мужчина, но не удержался и бросил последний взгляд на свою жену. Она была совсем такой же, как обычно, словно просто спала… последнее время ей частенько нездоровилось, и она могла просто прилечь отдохнуть…
