Город Бессмертных. Трилогия полностью

Эннареон приближался к врагам, переполненный уверенностью в своей победе. Он не прикидывал шансы выйти из боя живым, ибо знал цену заклятью Каллериана. Меч, выкованный в незапамятные времена великим кузнецом и полководцем, казался невесомым. Клинок стал даже не продолжением его руки, но продолжением мысли.

Навстречу, поигрывая своим оружием, размашисто шагал рослый варвар с медвежьей шкурой на плечах. На его губах играла злобная усмешка, а густые волосы были забраны в хвост, что у северных племен дозволялось делать только выдающимся воинам. На шее болталось жуткого вида ожерелье из человеческих зубов, где каждый зуб означал убитого врага.

Эннареон не разглядел, сколько ниток было в этом сомнительном украшении, пять или шесть, но, верно, варвар и вправду был выдающимся мастером боя. Он не гримасничал, пытаясь изобразить свирепость, и не следил за движением эльфийского клинка. Он смотрел Эннареону прямо в глаза, стараясь прочесть дальнейшие его действия. Уверенный, что остановит любое из них одним взмахом своего меча.

Когда до противника оставалось три-четыре шага, эльф, не замедляясь, почти не уходя с линии атаки, сделал молниеносное, неуловимое для взгляда движение правой рукой и, оставив варвара за спиной, двинулся дальше.

Тот умер еще стоя, даже не успев понять, что случилось. С разрубленного на груди оже- релья под ноги ему посыпались зубы. Наконец, Эннареон услышал приглушенный звук упавшего тела.

“Может, это и был их вождь, – подумал он спокойно, продолжая приближаться к неприятелям, мягко переступая по изумрудному ковру трав. – Хорошо бы, если так.”

Внезапно дикий рев всколыхнул тишину луговины. Варвары, потрясая мечами, топорами и копьями ринулись в атаку. Каждый из них хотел первым достать эльфа.

Эннареон чуть ушел в сторону, пропуская копье, нацеленное ему в грудь, и ударил наискось, снизу вверх, рассекая доспех и все, что под ним находилось. Затем сразу же, не замедляя движения, выдернул меч, темный от крови, крутанулся с широким разворотом и снес голову второму варвару, замахнувшемуся топором. Переместившись на шаг вправо, размашистым ударом сверху разрубил третьего нападающего и сделал еще один поворот, достав кончиком клинка до горла очередного врага.

Каким-то чувством Эннареон понимал, что сейчас любой его удар окажется смертельным. Тычковым движением он вонзил клинок в глазницу следующему варвару. Легкий поворот запястья, – и меч высвобожден вновь, чтобы и далее беспощадно разить врагов. Движения были настолько стремительны, что их невозможно было просчитать. Вся мощь эльфийского искусства боя, Раэннари, безмерно усиленная смертоносным заклятьем, обрушилась на варварское войско. И не было, не могло быть спасения от клинка в руке Эннареона, сверкающего, как тысяча молний, как миллион солнечных бликов на поверхности моря. Варвары падали один за другим, и, среди криков ярости и боли, превосходя звон вражеского оружия, тонко и чисто звучал меч Каллериана, и это была его прощальная Песнь.

Четыреста восемьдесят пять отлично вооруженных воинов пришло в эту узкую безымянную долину. И никто из них не смог уйти, чтобы рассказать о бесславной гибели орды от руки одного эльфа.

Сквозь пелену соленых слез, Альрин смотрела за боем. Губы ее были искусаны до крови. Долго еще после этого дня на ее ладонях не сходили шрамы от впившихся в плоть ногтей. Она видела, как число врагов стремительно уменьшается, но ей прекрасно был известен исход боя, где применялись Руны Каллериана.

Наконец, варваров осталось не больше двух десятков. Они бились с отчаянием обреченных, но не могли выстоять против Эннареона. С ног до головы забрызганный кровью, эльф парировал любые удары, уклоняясь от атак, тогда как каждый его ответ нес смерть очередному нападавшему. Через несколько секунд число их сократилось до пяти-шести, а еще через пять ударов Меча Каллериана все было кончено.

Альрин и Эллагир видели, как эльф отер рукавом кровь со лба, взмахнул клинком в последний раз… и упал на колени.

– Бежим! – воскликнула Альрин, но маг уже несся к Эннареону со всех ног, не разбирая пути. Пробегая мимо Лисси и Тангора, он снял заклятье, но приводить его жертв в надлежащий вид не было времени.

– Yerrha equillia! – выдохнул Эллагир, добежав, наконец, до эльфа.

Тот стоял на коленях возле последнего убитого им врага. Из груди, перечеркивая все надежды, торчала рукоять его собственного меча.

– Yerrha equillia! – прокричала формулу Альрин, подбегая. – Yerrha equillia!!! Что ж ты молчишь, будь ты неладен?! Ну же, вместе!

Маги несколько раз синхронно произнесли формулу исцеления.

– Оставьте, – прошептал Эннареон, не открывая глаз. – Этих чар вам не превозмочь. Использовать Руны Каллериана… Это жертва, и она… – эльф сделал вдох, собирая остатки сил, – она должна быть принесена.

– Мы попробуем все равно, – тихо произнес Эллагир, концентрируя сознание.

Он попытался призвать всю доступную ему силу, всю мощь, с которой только способен совладать, чувствуя, как энергия переполняет его, срываясь с кончиков пальцев.