– Ты уже бывал здесь? – спросила его чародейка. – Что тут произошло?
– Бой, – просто ответил Тангор. – Некогда здесь в смертельной схватке сошлись три воинства, – он обвел рукой долину. – Армия, ведомая Синнареаром, билась против полчищ орков. Немногим более десяти тысяч эльфов и пять тысяч гномов схлестнулись с четвертьмиллионной ордой Ойтхаша.
– Как же они победили?!
– Они не победили… – горько вздохнул Тангор. – У эльфов в живых осталось семеро, у гномов – четыре. Но темное войско тоже было разбито! Подлые твари оказались в смятении. Их победоносное шествие по землям мирных народов завершилось здесь, в Киралиир. Остатки орков убрались в свои норы.
– Наверное, этот Синнареар – великий полководец, – задумчиво проговорила Альрин.
– Да. – Тангор склонил голову. – Без сомнения. Увы, ему не посчастливилось уйти живым с поля боя. А из его девяти помощников выжил только один. – Гном грустно усмехнулся. – Вчера он погиб в таком же безнадежном бою, один против полутысячи. У Троара, видимо, такое чувство юмора…
– Эннареон был здесь?! – удивленно вскричал чародей. – Так он уже тогда воевал?
Тангор кинул на него язвительный взгляд:
– Догадливый!
– Так значит, эти странные наваждения – души погибших воинов, не нашедшие покоя… – задумчиво проговорила Альрин, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Среди выживших в той битве, к слову, был Кантад. Вот почему он назначил нашего эльфа командующим армией Румхира перед смертью. Он уже сражался под началом Эннареона, – пояснил Тангор.
Повисло тягостное молчание: все вспоминали эльфа, который пал, защищая их.
– Надо отсюда уйти, – наконец, тихо вздохнула чародейка. – При лунном свете можно продолжить путь, на отдых остановимся ближе к утру. Мы здесь совершенно чужие… слишком живые для этого места.
Уход из долины больше напоминал бегство. То и дело оглядываясь, будто ночные воры, спутники углубились в редколесье. Как только Дол Киралиир скрылся из виду, все с облегчением выдохнули: неизбывная печаль и тоска уступили место обычной усталости, а это ощущение было весьма знакомым.Лагерь разбивать не стали: сил собирать хворост и разводить огонь попросту не осталось. Улегшись прямо в плаще на ковер из сосновых иголок, Альрин успела подумать, что они не условились, кто останется на страже. Но это была последняя мысль: крепкий сон сморил чародейку.
Делор открылся взгляду Лисси неожиданно, когда та взошла на очередную седловину, поросшую мелколесьем. В ярком солнечном свете девушка рассмотрела несколько башен, довольно изящной формы, и пару домов, возвышавшихся над остальными.
“Должно быть, ратуша, – безразлично подумала девушка. – Или, может, городской суд”…
– Ратуша, – указал Далахар на одно из этих зданий, стоявшее почти в центре города. – А вон то, поодаль, – городской суд.
Лисси хмыкнула и начала спускаться вниз.
– Интересно, где может быть ваш… наниматель? В ратуше?
– Навряд ли, – покачал головой варвар. – Я пару раз видел бургомистра. Он не производит впечатления человека, отдающего приказы целому войску. По-моему, он и жене-то своей ничего приказать не может.
– Ты не умеешь разбираться в людях, – отмахнулась Лисси. – Вон и меня за воина не посчитал…
– Когда-нибудь я все равно смогу победить тебя, и всыпать, как следует, – серьезно заявил Далахар.
– Хорошо, что мы не враги. Не хотелось бы тебя убивать.
Варвар вспыхнул:
– Не думаю, что у тебя бы получилось!
Девушка остановилась и обернулась к нему в легком раздражении:
– В бою против меня ты – ничто. Можешь обижаться. Ты должен понять, что тебе необходимо долго и упорно тренироваться. Эннареон попросил в письме позаботиться о тебе. Считай, я так выполняю его просьбу.
– Чувство, словно я разговариваю с другим человеком, – проговорил Далахар задумчиво.
Отчасти, чтобы сменить неприятную тему, а отчасти потому, что это действительно его удивляло. – Знаешь, ты ведь совсем не та девчонка, которую я видел всего пару дней назад в лагере, куда меня притащил эльф.
– О, ты такой проницательный, – саркастически усмехнулась Лисси, всматриваясь в густые заросли деревьев, обрамлявшие дорогу, а точнее то, что от нее осталось.
Несмотря на непосредственную близость города, древний тракт пребывал в совершенной негодности, и восстановлением его никто никогда не занимался.
“Не ходят они в эту сторону, что ли”, – мысленно пожала плечами девушка.
– Я серьезно, Лис, – северянин покачал головой. – Ты будто постарела на десять лет за одну ночь. У тебя появился другой взгляд, другой характер… более жесткий, холодный, что ли.
– Я постарела на целую жизнь, Далахар, – без тени улыбки, ответила та.
– Да, но какая Лисси настоящая? То юное и забавное создание, или же эта сильная и суровая женщина?
– “Настоящая…” “Другая…” – проворчала девушка, переступая через поваленный ствол дерева. – Тебя так тянет пофилософствовать? Что тебе за дело до моего характера и до перемен, которые с ним произошли? Зачем тебе это надо? Разве что, беспрестанно ворочая языком, ты каким-то образом помогаешь ногам легче шагать? Если так, то это – интересный навык, меня такому не обучали…
