Кеша кивнул, и они пошли дальше. Сашка чувствовал себя совсем неважно. Гораздо хуже, чем утром. Хотя он и взмок, его знобило, болела голова и горле противно царапало. Шагалось всё тяжелее и тяжелее. Грязь была глинистая и, налипая на ботинки, делала их неподъёмными.
Когда начался частный сектор, Кеша свернул на вскопанные картофельные поля.
– Тут если напрямик, то не очень далеко.
Сашка покорно шёл рядом – он не знал, где у них в городе кладбище для гражданских лиц, все его знакомые были похоронены на офицерском…
Кладбище открылось Сашкиному взору совершенно неожиданно. Сразу за чахлыми акациями, обрамлявшими очередное поле. Оно оказалось большим, но на удивление не ухоженным. Под ноги то и дело попадались обрывки бумаги, окурки, жестяные банки, пакеты. Оградки на большинстве могил были облезшие, а некоторые могилы были и вовсе не огорожены, и непонятно было, холмик ли это на тропинке, или ты наступаешь на захоронение…
– Новых хоронят там, – Кеша махнул рукой в сторону крайней аллейки.
Сашка увидел вереницу свежих могил, несколько только что вырытых ям, и ему стало жутко. Показалось, что яма – это широко открытая пасть какого-то гигантского животного, и что это животное замерло в голодном ожидании. Подойдёшь – схватит. Сашка вспомнил сегодняшний сон. «Иди к нам», – зазвенело в ушах.
– Санёк, иди сюда! Я, кажется, нашёл. У твоей матери фамилия, как у тебя?
Сашка кивнул и очень медленно, с опаской обойдя пустую могилу, подошёл к Кеше. Памятник был совсем маленький – каркас из четырёх сваренных между собой железных прутьев и латунная табличка с фотографией и датами. Сашка сел на корточки, смотрел в молодое мамино лицо, чувствуя странную пустоту внутри. Можно было подумать, что из него вынули все внутренности разом и он – это не он, а кукла, поразительно на него похожая. Куда-то пропали все заботы, впервые за много дней у Сашки ничего не болело, впервые он не ощущал холода, голода и страха.
Кеша понимающе отошёл подальше, а странно заторможенный Сашка так и остался сидеть. «Я останусь здесь, – думалось лениво. – Здесь мне будет хорошо». Серые тучи стали ещё ниже, и вдруг из них гигантскими хлопьями повалил снег. Он падал, размокал в грязи и исчезал, он попадал Сашке за шиворот, таял на его горячих губах, но ему было всё равно. «Я очень устал, – думал он о себе равнодушно, как совершенно о другом человеке. – Я устал мёрзнуть и бояться. Шиз прав. Смерть – вот успокоение, я лягу прямо здесь и умру».
– Ты что, спятил! – Сашка услышал дикий Кешин крик и как будто очнулся: оказывается, он вплотную подвинулся к соседней, пустой ещё яме, и чуть не упал туда.
– Пошли отсюда, – Кеша тащил его за воротник. – Поплачь дома и успокойся, нечего с ума сходить! Довольно с нас одного Воронцова!
«Да он среди вас самый нормальный», – подумал Сашка.
На остановке Сашка опустился на землю и сидел молча, глядя перед собой. Кеша забеспокоился всерьёз:
– Ну что мне теперь с тобой делать? У тебя в городе больше никого нет? Знакомых хоть каких? А то я с тобой, психом, боюсь назад идти. Вдруг ты там полбригады перемочишь! Соседи у тебя есть? Друзья? – Кеша хлопнул себя по лбу. – Вспомнил! Давай адрес этой своей девчонки… Может она тебя в чувство приведёт!
Сашка назвал Катин адрес, удивляясь, как он его запомнил, и полез в подкативший автобус. Ему совсем не хотелось уезжать с кладбища. Опять заболели все его синяки и раны, опять стало холодно и тоскливо. Автобус тронулся с места и Сашка, наконец, сделал то, чего так давно хотел – уткнулся в Кешино плечо и заревел… В центре Кеша повёл его, как ребёнка, за руку. Сашка спотыкался, у него перед глазами всё плыло от слёз. «Это я виноват», – опять думал он. Себя было очень жалко.
– Смотри под ноги, придурок, – незло ворчал Кеша.
Придурок? Так в бригаде обычно называли Хныка. А чем он, Сашка, сейчас от него отличается? Идёт и ревёт, как девчонка. К тому же непонятно куда идёт… Сашка уже совсем забыл о Кате…
– Вот, вроде пришли. Здесь эта, твоя живёт?
Сашка поднял голову и увидел знакомый дом:
– Ты что, Кеша! Я туда не пойду!
– Пойдешь как миленький, – Кеша решительно постучал в дверь.
Катя открыла сразу. Мельком глянула на Кешу, потом на Сашку:
– Саша, что с тобой?
– Он к тебе в гости собирался, – Кеша взял инициативу в свои руки, – а зайти стесняется.
– Заходите, конечно.
Кеша толкнул Сашку в дверь и остановился у порога:
– Я, наверное, проходить не буду. Ещё напачкаю здесь.
«Можно подумать, я чище», – Сашка пошатнулся.
– Ой, – сказала Катя Кеше, – ты не уходи, пожалуйста. Вдруг с ним что-нибудь случится!
– Всё, что могло, с ним уже случилось, – проворчал Кеша, но остался.
